Близкие люди. Глава 28. Я сама

      После ухода Олега я несколько дней места себе не находила. Из дома не высовывалась, с приятелями не встречалась, телевизор не включала. В гнетущей тишине и отупляющем безделье слонялась по комнате из угла в угол, потеряв интерес ко всякой деятельности.
      Задушевные разговоры с мамой исключались, закадычных подруг не было. Своё горе я переносила молча, никакими развлечениями его не разбавляла.
      Днём крепилась, а по ночам беззвучно плакала, обняв подушку. Утром поднималась с постели с распухшим покрасневшим лицом, смотреть в зеркало не хотела – без разницы как выгляжу.
      Я лишилась человека, для которого пыталась стать единственной. Остальное не важно! Он же меня не видит.

      Мир удручающе потерял разноцветные краски. Неделю-другую я утопала в его вязкой черноте.
      Потом натужно очнулась, потянулась к свету, утёрла остатки слёз, под жёстким давлением совести вспомнила неотложное «надо» и взялась за учебники.
      До выпускных экзаменов в институте оставалось несколько дней. Почти месяц, отведённый на подготовку к ним, бездарно проскочил в заботах и волнениях, далёких от медицины. Теперь следовало думать исключительно о дипломе.

      Я от рассвета до вечера штудировала конспекты лекций и специальную литературу, с немалым усилием отгоняя любовные переживания.
      Но стоило закрыть книгу или тетрадь, они неотвязным шквалом обрушивались на меня. Училась я без передышки, лишь бы не сойти с ума от тяжести потери.
      Наконец внимание всецело переключилось на экзамены. Первый сдала на «отлично», два оставшихся сложностей не представляли.
      Вот-вот стану доктором! Чем не повод воспрянуть духом? Найдутся ещё в жизни радости! Непременно!

      Изрядно уставшая от последнего студенческого напряжения, я еле дождалась расслабляющей темноты и крепко заснула. Утихающая боль разлуки позволила отдаться добрым видениям и славно отдохнуть.
      Новый день, до краёв наполненный солнцем, неприятностей не сулил, однако спокойствие продлилось недолго.
      Ближе к ночи раздался звонок в дверь. Громкий, настырный, протяжный. Мама засиделась у соседей, гостей я не ждала. В некоторой тревоге метнулась в прихожую. Кого угодно представляла на пороге, только не Олега.

      Он робко вошёл, виновато склонил голову, сказал, что жить без меня не может. Нет для женщины слов слаще. Как не поверить? Я не сумела его прогнать, размякла в крепких объятьях как последняя дурочка.
      Навсегда расстаться не получилось. Любовь никуда не делась, она опять настойчиво диктовала свои права: слепила блеском, оглушала высокими нотами сладостного мотива, мутила разум несбыточными надеждами.
      Я без раздумий согласилась с бесправным положением, лишь бы её не убивать. Позорно расписалась в бессилии и безволии.
      Отнюдь не праведная связь возобновилась и растянулась почти на восемь лет. Эти годы изменили меня неузнаваемо.

      Свои отношения мы не афишировали. Несмотря на строжайшую секретность и множество бытовых помех, за несколько месяцев они обрели завидную стойкость. Успешно окончить институт не помешали. Я в очередной раз подтвердила лестный титул умной девочки и стала для Олега ещё желаннее.
      Он одобрял мои текущие дела и разные начинания, при этом ни моральной, ни физической, ни материальной поддержки не оказывал. На первом месте оставалась семья. Так мы сразу определились.
      Мне доставались крохи внимания. Порой его катастрофически не хватало, но нечего сетовать – сама второстепенность приняла. Другая роль не светила.
 
      Олег регулярно являлся на свидания, жертвуя тренировками. Как ни странно, высоких атлетических результатов не терял.
      Я гордилась теми достижениями, очень хотела отправиться с ним в спортзал, однако постоянно нарывалась на категорический запрет. Мол, отвлеку, нарушу душевное равновесие, все планы перепутаю, ход упражнений сломаю. Занятие вовсе не женское – тяжести таскать.
      Я не любила быть помехой, горестно вздыхала, признавая верной точку зрения Олега. К тому же на людях вдвоём лучше не появляться, слишком они любопытны и болтливы. Наше дорогое «вместе» держалось в основном на постельном интересе и никого не касалось.

      Ожидание каждой предстоящей встречи переполняло меня сексуальной, а заодно трудовой энергией.
      Я работала в прекрасном настроении, ладила с коллегами и пациентами, планомерно поднималась по карьерной лестнице. Трудные профессиональные моменты переживала в одиночестве, но не расстраивалась. Со всеми проблемами справлялась, за мужскую спину не пряталась, слабость свою отвергала.
      Моя нешаткая позиция устраивала Олега, лишней ответственностью он не обременялся. Хорошо иметь непритязательную любовницу: страсти вдоволь, а беспокойства никакого. 

      Годы шли, я взрослела, накапливала житейский опыт и устойчивость к невзгодам. Много раз задумывалась о нашей близости, искажённой неизменяемыми обстоятельствами.
      Изредка обращала внимание на других мужчин, но сила их притяжения была ничтожной по сравнению с властью Олега надо мной.
      Однажды я решила от неё освободиться и собственный жизненный путь проторить. Ясно представила себя матерью-одиночкой. Родительский опыт на пользу пошёл. Трудно, но не страшно, я бы справилась.
      Зарабатывала неплохо, сил и уверенности в том, что выращу ребёночка не хуже других женщин, хватало с избытком. Мама на пенсию вышла, наверняка поможет.

      Замужество меня ничуть не привлекало. Рожать собралась от любимого. Только в известность его не поставила, опасаясь отказа от детообразующей миссии.
      На большее я не рассчитывала, настроилась самостоятельно нести положенный груз.

      В намеченный день и час забеременела. Удивилась, сколь просто желанный процесс запустился.
      На фоне его развития влечение к Олегу поблекло, я боролась с убывающей пылкостью чувств, целясь её победить. Избегая привычных контактов, искала благовидный повод для окончательного расставания.
      Тайные планы раскрывать не собиралась - без лишних эмоций и головной боли когда-нибудь объяснимся.
      Всё складывалось чудесно! Доминанта предстоящего материнства сияла редким счастьем. Это жизнелюбивое состояние светлой мощью тянулось в будущее.

      Я поспешила явиться к доктору, чтобы официально засвидетельствовать лучший ожидательный статус.
      Никаких проблем при осмотре не обнаружилось. Меня сразу поставили на учёт, снабдив некоторыми пищевыми и двигательными инструкциями. Вдобавок выдали пачку направлений на анализы и консультации разных специалистов.
      Около месяца я педантично выполняла рекомендации врача. Патологических отклонений результаты обследования не выявили. Надежды на неплохое здоровье оправдывались. Дэцэпэшные ноги родам не помеха.

      В связи с перестройкой организма на родительский лад общее самочувствие не пострадало. Чрезмерные волнения меня не терзали, изнутри ничего не беспокоило, раннего токсикоза не было.
      Подумаешь, тошнило немного от запаха и вида сыра, который всегда любила. Перестали его покупать, и неприятность тут же исчезла.
      Работала я много и плодотворно, но не переутомлялась, спала крепко, питалась полноценно, принимала витамины, часто прогуливалась в парке.
      И мечтала, мечтала, мечтала…

      Вроде бы стойкое благополучие беда разбила мгновенно.
      Одна из обычных ночей превратилась в сущий ужас. Она обильно пропиталась болезненным страхом и окрасилась кровавым цветом.
      Сначала он расползся по телу и белью, затем по моей Душе.

      «Скорая» приехала быстро, менее чем за час я переместилась из тёплого дома в холодную больничную операционную.
      Медики озабоченно суетились в спасительных мерах, но жизнь ребёнка не сохранили. Кажется, они боялись и меня потерять.

      Под действием наркоза я долго парила в беспросветном тягучем тумане. Пришла в себя поздним утром. Не сразу осознала, что произошло.
      Когда память прояснила недавние события, мозг опалился единственным вопросом: «Почему?». Как ни силилась, причину внезапного прерывания беременности я не нашла. Она выяснилась при первом разговоре с лечащим врачом.
      Оказывается, от природы мне досталась редкая резус-отрицательная группа крови. А плод унаследовал от отца положительный фактор. Организм принял его как чужеродный и вызывающе отверг.

      Я погрузилась в глубокое отчаяние, тяжкие думы убеждали в предопределённости кошмара.
      Вспомнился рассказ Олега, который ранее применительно к себе я не рассматривала.
      По невероятному совпадению его жена тоже не имела резус-фактора. Из-за кровяного конфликта одного их сына после родов еле спасли. Та жизнеугрожающая опасность взволновала, но не насторожила меня, чужой показалась.

      О личной особенности я понятия не имела. Соответствующее исследование было назначено, но случайно ему выделилась последняя очередь, до которой немного я не добралась. Упустила особую важность групповой принадлежности крови при беременности.
      Может, с мерами предосторожности в другое русло потекла бы трагедия. Или вообще не случилась.

      Непростительная глупость приносила острейшие душевные муки, сравнимые с болями в животе, и грозила перерасти в долгосрочную укоризну.
      Ныть под её натиском было бессмысленно – никто и ничто не поможет. Нет волшебных таблеток. Терпеть, терпеть! Молча страдать и ждать улучшения.
      Я научилась обходиться без слёз.
 
      Медицинские неурядицы изрядно ослабили мою физическую и моральную стойкость.
      Сомнения в правильности решения родить деточку без ведома Олега множились беспредельно. Сознательный обман всегда греховен.
      Запутавшись в любовных сетях, я много раз просила Господа о наставлении на путь истинный. Неужто услышал? И решительно образумил.

      Такого наказания я, конечно, не ожидала. С великим напряжением воли согласилась с его справедливостью.
      Знала, что попыток стать матерью больше не сделаю, семью не создам. Это счастье проскочило мимо. Потом, когда горечь потери станет сносной, поищу другое.
      А пока надо выбираться из больничной кабалы. Я сама навлекла беду, самой предстояло с ней разделываться.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение следует