Здравствуйте, Евгений!

Что именно сказал упомянутый Вами раввин в телепередаче, мне трудно определить. Могу лишь постараться предложить ответы на заданные Вами вопросы.

С одной стороны, если человек уже испытывает гнев, то лучше, конечно, если он будет держать себя в руках и не проявлять гнев внешне. Известно высказывание Талмуда (Шабат 105 б): «Тот, кто в порыве гнева рвет на себе одежду или бьет посуду, да будет подобен в твоих глазах идолопоклоннику. Ибо таков путь дурного начала (йецер а-ра): сначала говорит человеку “делай так”, потом — “делай этак”, пока не скажет ему: “Поклоняйся идолам”». Здесь явно идет речь о ситуации, когда человек, обуянный гневом, не контролирует себя: от такого можно ожидать чего угодно. Если же человек, испытывая гнев, держит себя в руках и не начинает буянить, то эти слова мудрецов к нему, вроде бы, не относятся.

Тем не менее, мудрецы четко дают понять, что, работая над своим характером, мы должны не только избегать внешнего проявления гнева, но и избавляться от гнева в душе. Ибо, как Вы правильно замечаете, нам надо не только быть приятными внешне и ладить с людьми, но и очищать и облагораживать саму нашу душу. И действительно, основной источник, говорящий о необходимости избавиться от гнева, который приводят мудрецы, — это призыв царя Шломо в книге Коэлет (11:10): «Удаляй гнев из своего сердца». Значит, в сердце тоже не следует гневаться. Тот же вывод следует из целого ряда утверждений в Устной Торе:

Мишна в Поучениях Отцов (Авот 4:1): «Кто силен? Тот, кто преодолевает свое собственное дурное начало». В доказательство мишна приводит еще одно изречение царя Шломо, на этот раз из книги Мишлей (16:32): «Тот, кто терпелив, лучше богатыря, а тот, кто владеет духом своим, — лучше [военачальника], взявшего штурмом город».

Комментаторы обращают внимание на то, что здесь Писание, вроде бы, повторяется: «тот, кто владеет духом своим» — это ведь тот, кто «терпелив», и о нем уже все сказано.

Но Мальбим объясняет, что повтора нет: «тот, кто терпелив» — это человек, который испытывает гнев в душе, но терпит и не выплескивает его наружу. А «тот, кто владеет духом своим» — это человек, который настолько владеет своими эмоциями, что даже в душе не сердится, хотя у него есть причины для раздражения.

Еще один пример: Талмуд (Эрувин 13 б) сообщает: в спорах о законах Торы между домом (школой) Шамая и домом Гилеля, закон почти всегда соответствует мнению дома Гилеля, потому что его представители были нохин ве-алувин — «приятными и смиренными». Бен-Йеойада (автор — Рабейну Йосеф-Хаим из Багдада, Бен Иш Хай) поясняет: «приятными» — в речах, они не говорили резко, даже когда спорили. «Смиренными» — в сердце, даже когда были поводы для раздражения, не гневались.

Есть, однако, в Талмуде (Йома 23а) одно любопытное высказывание, в котором, на первый взгляд, допускается возможность гнева в сердце: «Любой мудрец (талмид хахам), который не мстит и не держит в душе обиду, как змея, не является [истинным] мудрецом». Талмуд спрашивает, как это утверждение согласуется с другим, в котором превозносятся те, кто «слышат оскорбления в свой адрес, но сами не отвечают оскорблениями; слышат, как их поносят, но в ответ молчат». И разрешает противоречие так: отвечать на оскорбления не следует, но «в сердце держать обиду надо» (пока обидчик не попросит прощения).

Разумеется, даже такое заключение звучит довольно странно, не говоря уже о самом утверждении, что мудрец должен «мстить и затаивать обиду, как змея». Поэтому комментаторы объясняют, что здесь речь идет не о личной обиде, а о ситуации, когда, оскорбив мудреца, обидчик оскорбил в его лице Тору, которую он представляет. Как если кто-то плюнул бы в лицо президенту или послу страны, находящемуся где-то с официальным визитом. Понятно, что это оскорбление предназначено не только и не столько лично этому человеку, сколько стране, которую он представляет. В таком случае, даже если сам президент человек скромный и смиренный, он должен испытывать боль и обиду за страну, которую оскорбили в его лице. Таким же образом, мудрец, которого оскорбили как представителя Торы, должен испытывать за нее боль и обиду, и если он эту обиду проглотит, то поступится честью Торы, не сможет быть ее представителем. Поэтому в таких случаях проявления скромности и смирения неуместны.

Но и это не значит, что мудрец должен дать волю гневу. Ведь если в ответ на оскорбления и брошенные в его сторону камни мудрец сам начнет выкрикивать недостойные слова и кидаться камнями, честь Торы он явно не защитит, а лишь унизится еще больше, встанет на уровень обидчика и тем самым еще более унизит Тору. Скорее, имеется в виду, что он должен не создавать впечатление смирения перед обидчиком, а отреагировать адекватно, так, чтобы было очевидно, что он как представитель Торы выше обидчика. На практике это вполне может означать, что мудрец не ответит на оскорбления, но при этом своим поведением даст понять: он молчит не потому, что стерпел и проглотил обиду, а потому, что святость Торы не позволяет ему опускаться до уровня, на котором позволительно вступать в спор с такими людьми. И, как сказано, в сердце он должен испытывать боль и обиду за честь Торы.

Так же объясняет рав Йонатан Эйбешиц в своей книге Йаарот Дваш это, вроде бы, странное сравнение со змеей. Когда змея жалит, она не испытывает физического удовольствия, поэтому ее укус считается наказанием от Б-га, а змея — всего лишь Его посланник. Так и мудрец, когда ему приходится активно отстаивать честь Торы, должен действовать лишь как ее представитель, не «примешивая» личные эмоции и обиды.

Наконец, Маараль предлагает еще одно объяснение, почему мудрец, не отвечая на оскорбления, должен все-таки «держать обиду в душе». По его мнению, речь идет не столько о гневе и раздражении, сколько о внутреннем, мысленном неприятии несправедливости, протесте против нее. Конечно, когда человек уступает в споре и не ввязывается в перепалку, с его стороны это благородно. Но, с другой стороны, уступка и компромисс противоречат строгой и бескомпромиссной логике вещей. А именно такая бескомпромиссная логика должна быть характерна для мышления мудреца; полуправда и противоречия должны резать ему слух и не давать душевного покоя. Ведь изучение Торы требует умения задавать вопросы, а затем давать ответы, выявлять противоречия, а затем разрешать их. Поэтому, тот, у кого не развита логика, не может добиться больших успехов в изучении Торы и стать мудрецом. А умея тонко чувствовать и выявлять логические противоречия при учебе, мудрец автоматически будет выявлять их и в жизни. Поэтому, даже если на практике он уступит, поскольку так поступать правильно, в душе он будет жаждать бескомпромиссной справедливости. И ему будет тяжело оттого, что ее так трудно добиться и приходится уступать (в отличие от споров о Торе, где он приучен в борьбе за истину идти до конца). Но, как сказано, речь идет лишь о неприятии несправедливости, а не об эмоциях гнева и ненависти по отношению к людям — от них следует полностью избавиться.

С уважением, Меир Мучник