Home Children («домашние дети») — термин, которым обозначают систему детской миграции[en] (депортации), основанную Анни Макферсон[en] в 1869 году, а также более 100 000 детей, отправленных в Австралию, Канаду, Новую Зеландию и Южную Африку из Великобритании.

С конца 1860-х вплоть до 1948 года, более 100 000 детей всех возрастов эмигрировали в Канаду, и были использованы в качестве подневольных работников в сельском хозяйстве и прислуги. Канадцы считали, что они являются сиротами, на самом деле такими были только два процента детей, которые прибывали в Канаду.
Отправкой детей в Канаду занимались более 50 организаций, включая известных и до сих пор работающих благотворительных: Barnardo’s, The Salvation Army and Quarrier’s.

По большей части, эти дети не были подобраны с улицы. Это дети из полных семей, которые, из-за болезни или даже смерти одного из родителей оказались в трудном положении. никакой социальной системы помощи таким семьям в то время не было, и многие семьи не видели другого выхода кроме как сдаться их милость организаций.
Во многих случаях это должно было быть временным решением, пока семья не встанет на ноги.
Иногда когда родители возвращались, чтобы забрать своих детей, они находили, что они уже отправили из страны. Иногда родители получали уведомление сообщающее, что их дети эмигрировал за неделю назад.

Не следует путать этих детей с "Гостевыми детьми" (‘Guest Children’), детьми, которых временно послали в Канаду из зон эвакуации в Великобритании во время Второй мировой войны. "Домашние дети" приезжали в Канаду чтобы работать и большинство из них никогда не увидело своих родителей .

Некоторым повезло и они были практичесли становились полноправными членами семьи, но большинство отправлялось на полевые работы и работало в тяжелых условиях без поправки на их возраст. Детей можно было "вернуть" и им находили новых "хозяев"

Около 10 процентов населения Канады являются потомками "домашних детей" , хотя многие до сих пор не знают о своем наследии.

Британцы послали детей не только в Канаду, но и вплоть до начала 1970-х посылали детей в Родезию, Южную Африку, Австралию и Новую Зеландию .

Этим летом мы приезжали в Латвию, по пути в Россию.
За неделю, что мы ждали визу, случилось много всего познавательного из серии "совсем оторвались от коллектива и стали далеки от своего народа". Но главным потрясением для меня стала единичная попытка почитать свежую русскую прессу. Тогда как раз обсуждались квоты на беженцев для Латвии и огромное нежелание этих самых беженцев принимать. Я просмотрел несколько газет. Они все писали про проблему в очень непривычном для меня тоне агрессивного и злобного невежества. С подробным описанием "кошмара, который творится в Европе". У меня реально было ощущение, что я на нацистский сайт зашёл. Единственное отличие - злорадство в адрес латышей, которые дискриминировали таких хороших "нас" и теперь получат таких ужасных "их".Сперва я решил, что за эти годы что-то изменилось. Потом понял, что просто изменился я сам. Я попробовал вспомнить, что было прежде и понял, что эти газеты всегда писали в подобном тоне, просто я раньше считал это нормой. И даже считал русскоязычную прессу интернационалистически настроенной, в сравнении с совсем уже правой латышской.
Сколько я себя помню, Европа гибла. Это не было верой, это было фактом действительности. Небо голубое. Вода мокрая. Европа гибнет от мультикультурализма и политкорректности. Сейчас мне интересно было бы проследить, откуда именно взялась эта твёрдая уверенность. Возможно дело в опыте смерти огромного государства, который мы все наблюдали в начале девяностых. Возможно - обычный рессентимент. Мы росли на руинах одной империи и со злорадством ожидали падения другой. Я не был расистом, даже наоборот. Но почти не сомневался в том, что скоро мюнхенский Халифат будет воевать с баварским Курдистаном.
Первые две поездки в Англию были практически туристическими. Впечатлений было море. Но главное впечатление - страна которую я увидел совсем не походила на погибающую. Даже в плотно населённом мигрантами Бирмингеме не было ощущения катастрофы. Тогда я впервые задумался.
Потом была эмиграция. Экономическая, в связи с кризисом 2009-го года, принявшим у нас в Латгалии масштабы натуральной экономической катастрофы. Это был один из самых тяжёлых годов в моей жизни, возможно самый тяжёлый. И этот опыт поиска работы в чужой стране с быстро заканчивающимися последними деньгами навсегда изменил мою взгляды. Мы месяц жили в "цветном квартале" Шеффилда, быстро научившись отличать различные африканские и азиатские национальности по внешнему виду. Впрочем нигерийца с сомалийцем вообще трудно спутать, не говоря уже про эфиопов с кенийцами. Мы общались с людьми на самом дне. Даже работали неделю на самом дне, в теплицах с цветами. Это был жуткий опыт. После него я уже не мог смотреть прежними глазами на людей, которые точно также пробивались в чужой стране с нуля, только без паспорта ЕС в кармане и с другим цветом кожи заодно. Разумеется, мой опыт вовсе не равноценен опыту всех восточноевропейских эмигрантов, у многих из нас жизнь в мультикультурной стране только усилила агрессию и ненависть к "чужим". Но это обычно связанно с неспособностью посмотреть на себя и свои страхи спокойным взглядом.

Наверное последним штрихом были "лондонские беспорядки". Парралельно читая английскую прессу и российских блоггеров я обнаружил, что Россия, как официальная, так и вполне "оппозиционная" существует в каком-то своём информационном пространстве отгородившись от любой непривычной информации. Буза, начатая ямайскими бандами (британские граждане как минимом в третьем поколении) и подхваченная белым чавьём, в российском массовом сознании трансформировалась в восстание мусульманских эмигрантов. Тогда я впервые подумал, что если бы я по прежнему находился в чисто русскоязычном информационном поле, то тоже наверное писал бы подобный бред. Что ещё недавно я бы тоже увидел эту новость как доказательство своей картины мира.

В данный момент в Европе, объективно, серьёзнейший кризис с беженцами. Нечто подобное было в тридцатые, во времена прекрасной Эвианской конференции, на которой по человечески повела себя только Доминиканская Республика. Все остальные страны сообщили, что мест больше нет. Европейские евреи вообще возбуждали тогда у добропорядочных бюргеров не самые приятные чувства, так что были все основания им отказать в увеличении квот. До начала окончательного решения оставалось всего три года. Сейчас люди бегут с территории, где завелось замечательное государственное образование, вполне способное устроить там у себя небольшой геноцид. Если уже не приступили, к примеру к истреблению тех же езидов. Часть Европы снова говорит, что мест нет. В первых рядах - родимая Латвия и вообще восточноевропейские республики.Ну и сбоку злорадничает, потрясая гигантской клюкой некогда не менее родимая старушка Россия, закрывшая при этом границы для бывших подданых своего любимого Ассада. Впрочем про Россию я не хочу писать, это слишком неприятная тема.
Я хочу написать про другое. Я никогда не забуду собственный опыт эмиграции, пусть даже и сравнительно софткорной, с паспортом ЕС в наличии. Не забуду людей, самых разных национальностей, которые помогли нам в тот год. Не забуду и английских "правых публицистов", всё это время генерировавших пропаганду против нас.Они тоже европейцы, но "Крепость Европа" - это не та Европа, гражданином которой я являюсь и гражданством которой уже начинаю даже гордиться. Несмотря на то, что изначально выступал резко против ЕС.

Так вот, как гражданин ЕС и резидент Великобритании я лично подписал петицию с требованием увеличить квоты беженцев.Нужно будет выйти на улицы в поддержку этой идеи - выйду. И лично встречу цветами первые семьи, которые привезут в наш город. Остров у нас небольшой и перенаселённый, но ради такого дела потеснимся.
Как гражданин Латвии - всерьёз думаю открыть подобную петицию в адрес латвийского правительства. Это озлобленное правое болотце всё равно не сможет долго прятаться от реальности.

Рано хороните.

Периодичность цикла эмиграции из России - раз в 20-25 лет. Пост-советская волна начала девяностых. Еврейская, около-еврейская и очень около-еврейская, с захватом всех двухсот национальностей Советского Союза, волна семидесятых. Лазейка резрешённой польской репатриации конца сороковых-начала пятидесятых, в которую удалось проскользнуть и имевшим к Польше более чем косвенное отношение людям. Тридцатые пропускаем: Карацупа и Джульбарс с одной стороны, бранзулетка - с другой, Рио-де-Жанейро отменяется. Кто не сел, тот переквалифицировался в управдомы. Девятый вал послереволюционной эмиграции конца десятых-начала двадцатых. Так что потихоньку поднимающаяся волна последнего года вполне укладывается в рамки этого временного цикла.

У всех этих эксодусов есть очень много различий, но есть, как минимум, одна общая черта - доводы, приводимые разными сторонами в извечном споре ехать или не ехать. Сами споры давно уже переползли из кухонь в интернет, но на их содержание это повлияло мало. Разве что наливать по ходу дебатов стало сложнее. В остальном такое ощущение, что стороны продолжают перекидывать друг другу потрёпанные мячики с полу-стёршимися надписями доводов. Причём часть этих надписей сделана ещё с "ять"-ями...

Если оставить в стороне все менее важные аспекты споров, то в сухом остатке останется попытка понять что хуже: риск не успеть на последний уходящий из Одессы пароход или риск быть вынужденным продавать билеты на тараканьи бега в Константинополе. У меня есть мнение по этому поводу, но, поскольку такие вещи лучше обсуждать не с броневичка, а напрямую с друзьями, оставим этот вопрос в стороне. Но что меня удивляло всегда, так это почему шарик с надписью "необходимость общаться на неродном языке" считался - по определению - частью арсенала доводов противников эмиграции.

Нет, я хорошо понимаю все сложности изучения иностранного языка, особенно в несильно юном возрасте, да и сам после 23-х лет жизни в Израиле продолжаю общаться, хоть и свободно, но с достаточно дубовым акцентом. Но, тем не менее, на мой взгляд, если просуммировать все плюсы и минусы жизни в неродной языковой среде, то...



( ...в строчке Итого останется всё-таки не минус, а плюс...Collapse )

Меня попросили перенести в ЖЖ историю неравной борьбы Человека с Котом за право спать там, где хочется, без риска бесславно погибнуть под котовьей попой.
Переношу и прячу ее под кат. Пусть живет здесь в назидание потомкам и тем отчаянным людям, которые решат завести мэйн-куна и кровать с широкой спинкой. 


( Марлезонский балет в трех частях.Collapse )