Концерт в Пальмире 5 мая – не музыкальное событие, а политическое: этого, в общем, никто не скрывает. Акция рассчитана именно на символический эффект, на медиа, на максимально массовую аудиторию. Неважно, в конечном итоге, способна ли аудитория этого концерта оценить талант маэстро Гергиева или виоленчелиста Ролдугина. На фоне разрушенного террористами, и отвоеванного у них – не без нашей помощи – памятника мировой культуры российский оркестр исполняет Баха; акция содержит внятный и важный месседж.

Важно помнить, что с февраля 2014 года и до начала 2016 (до окончания сирийской компании) Россия говорила с миром почти исключительно на языке силы. Этот концерт можно понимать как первую попытку сменить тон в общении с миром – что в любом случае заслуживает внимания. Это сделано на языке максимально универсальном – на языке музыки.

Подобные акции хороши именно тем, что они не требуют специального пояснения. Они становятся естественным гимном гуманности, человечности – против варварства. И они особенно впечатляющи, когда случаются спонтанно – как пение «Марсельезы» на лондонском стадионе. Концерт в Пальмире, конечно, не выглядит спонтанным. Можно сказать, наоборот – он выглядит слишком приготовленным, слишком церемониальным. Но пусть бы даже и так.

Однако вся базовая гуманность замысла перечеркивается идеологической трактовкой этого события в официальных российских СМИ. Когда нам, кроме прочего, еще и объясняют, как «правильно» понимать этот концерт, с обязательным набором «упреков Западу». Венчает этот официоз текст в ТАССе, написанный, как мы понимаем, лично министром культуры Мединским.

Текст этот выполнен в примечательной стилистике – больше всего она напоминает сталинскую. Автором такого текста вполне мог бы быть главный редактор «Красной Звезды» Давид Ортенберг или даже сам Илья Эренбург. «Игра в Сталина», по выражению Олега Кашина, продолжается не только на уровне руководства ВПК, но и на других горизонталях власти.

Полная версия доступна только подписчикам

Последние новости