Иван царевич и Кощей Бессмертный

Фантасмагория

…Примчался Иван-царевич в светёлку, схватил лягушачью шкурку и бросил её в огонь. Сполохами озарилась светёлка, и тут же раздался печальный голос Василисы Прекрасной:
— Что же ты, муженёк мой ненаглядный, наделал? Всего ничего оставалось мне зелёную одёжку носить. Надоел самой такой фасон до чёртиков. Три года без малого терпела я заклятье Кощея Бессмертного. Чуток оставалось до нашей первой брачной ноченьки. Терпежа, вишь,тебе не хватило…
— Так который месяц хожу я, Василисушка, бобылём при живой жене. Под венцом стоял? Стоял. А на деле? Холостякую. Пока ты пироги пекла, да ковры ткала – я терпел. А как на пиру увидал тебя такую ладненькую, такую аппетитненькую – терпение моё разом кончилось. Эка, как на тебя князья да бояре пялились, когда ты хороводы перед ними водила. Думал, свихнусь от ревности. И решил, сожгу эту пакость склизкую, на шёлковое ложе мы с тобой возляжем и…
— А вот про «и», Иванушка, забудь. Сейчас обернусь белым лебедем, ищи-свищи меня в тридевятом царстве, тридесятом государстве у Кощея проклятущего. Такое на меня проклятье навесил скелет ненавистный: коль сниму я шкурку раньше времени, вновь окажусь в его власти. И начнёт он моей любви домогаться день-деньской, пока ты не упокоишь сластолюбца трухлявого мечом-кладенцом. Прощай, Иванушка, счастливой тебе дороги. Поторопись. Он – ирод настырный. Всегда своего добивается. А я женщина слабая…
Обернулась Василиса Прекрасная лебёдушкой, взмахнула крылами и была такова.
Рухнул Иван-царевич на ложе осиротевшее, залился слезами горючими. Но ими, как известно, горю не поможешь. Пора, как говорится, в путь дорогу собираться. Василису из лап Кощея вырывать. Только где его искать? Где это тридевятое царство, тридесятое государство, будь оно неладно, находится?..
2.
Счёт дням потерял Иван, разыскивая жёнушку свою разлюбезную. Сапог десяток износил, а всё без толку. Никто дорогу к Кощею указать не может. Забрёл он как-то в чащу дремучую, привалился спиной к валуну мхом поросшему да задремал сном беспокойным. Только чует, рядом ещё кто-то примостился. Глаза приоткрыл, пред ним старичок-боровичок.
— Дедушка,— взмолился царевич,— может, ты моему горю поспособствуешь?
— Горе твоё известное, Ваня,— отмахнулся старичок.— Не тобой шкурка была надета, не тебе её было снимать.
— Да я…
— Не торопись, Иван. У сказки свои законы. Доставай-ка ты лучше хлеба кусок из котомки.
— Не голоден я, дедушка. И кусок у меня последний. Я его лучше на потом сберегу. Когда силы понадобятся.
— Экой ты бестолковый. Доставай, тебе говорят. А то исчезну, как Василиса твоя горемычная. И будешь опять бродить по свету. Таких Иванов, жён своих потерявших, на свете пруд пруди. И всем я помочь должен.
Царевич, ни слова не говоря, хлебушек достал и протянул его старичку. Тот вздохнул с укоризной.
— Ты что же, юноша непутёвый, сказок никогда не читал?
— Какие сказки в царской библиотеке? «Слово о полку Игореве» есть, а насчёт сказок, извини. Хотя… в людскую тайком от батюшки пробирался. Уж больно интересные там байки сказывали. Про Бабу Ягу, про Кикимору с Водяным. Ты это сказками называешь?
— Нянька-то у тебя была?
— Арина Родионовна, что ли?
— Хотя бы она.
—Вот старушка мне точно сказок не сказывала. Она всё больше про письмо какой-то девки Таньки талдычила. Дескать, я вам пишу, чего же боле…
— Необразованность средневековая,— вздохнул старичок.
— Дед, а я и впрямь проголодался, пока мы с тобой лясы точили.
Поднёс Иван хлебушек ко рту. Тут на него старичок такими глазами голодными глянул, что у царевича кусок в рот не полез. И опять он его боровичку протянул.
— Это ж совсем другое дело,— обрадовался дед.— Генетическая память – дело святое. Уважил старость. Последнее отдал, а за это…
Тут старичок боровичок хлопнул в ладоши и очутился Иван-царевич перед избушкой на курьих ножках.

3.
Обрадовался же он. Носом почуял: тридевятое с тридесятым под боком. И проорал во всё горло:
— Избушка, избушка, встань ко мне передом, к лесу задом!
Сейчас он ножкам крошек насыплет, из ручья студёной водицы принесёт, они его прямиком к Бабе-Яге доставят. А там до Кощея рукой подать. Небось, старая карга не откажет.
— Не откажу, Вань, не откажу. Давно тебя дожидаюсь…— проскрипела выглянувшая из окошечка Баба-Яга.— Чего к ножкам пристал? Они уже давно ни к лесу, ни к лешему не поворачиваются. Старость, Ваня, не в радость. Твои ноженьки, гляжу, тебя ещё держат. Не стесал пяток-то, Василису разыскиваючи. Не трать даром времени. Сигай быстрее ко мне.
Царевич разбежался, подпрыгнул. Баба-Яга за шиворот его прихватила, в избу затащила, на лавку усадила.
— Отдышись милок, серьёзный разговор у нас с тобой впереди.
— Потом дыхательную гимнастику делать будем, старая. Ты мне лучше…
— Ну да… — ехидно рассмеялась старушка.— Сперва в баньке тебя надо бы попарить, потом накормить, напоить, спать уложить, а уж после беседы задушевные с тобой заводить. Так что ли?
— Вроде так положено на Руси. По крайней мере, в нашем просвещённом царстве – государстве.
— Так ты, Ваня, сейчас не на Руси.
— А где же я? В неметчине, что ли?
— Кто бы мне объяснил. Тут у нас такая Канитель завертелась, Ваня.
— Меня ваша Канитель не касаема. Мне Василису выручать надо. Мучает, терзает он её там, аспид проклятый. Не хочу я ни твоих разносолов, ни перины пуховой. Сказывай, как до Кощея добраться? Где смерть его хранится. И япойду.
— Больно ты скорый, Ваня. А скоро только сказка сказывается, да котята родятся. Говорю ж, Канитель на нас обрушилась. Поперепуталось всё в наших палестинах. Не помню я, хоть убей, ни дороги к Кощею, ни где его смертушка хранится. И тут нежданно, негаданно появился у нас, Ваня, в лесу Ведун. Ни кто такой, ни откуда прибыл – неведомо. Только всё этот мистер Икс про нашу жизнь знает. И про давнишнюю, и про нынешнюю, и про завтрашнюю. Но ничего говорить не хочет. Не имею права, всё должно идти естественным чередом, сказывает. Дескать, всё тута смешалось, как в доме каких-то Облонских. А что это за нечисть такая – Облонские – никто в лесу заповедном не ведает. Оно и понятно. Дремучие мы. Так этот Ведун тебя дожидается. Даже домой воротиться не смеет. Долг, говорит, перед отечеством исполняю. Пообещал, что появишься ты, распутаешь, и всё на свои места встанет. Тогда и ему отбыть можно. А не распутаешь – быть на Руси беде.
— Ну, бабка, загадала ты мне загадку. Я-то думал, прямиком от тебя к Кощею… погоди… мне блажится, что этот разговор у нас с тобой уже был. Вроде ты мне клубок давала, вроде я щуку в воду бросал. Нет, такого быть не могло. Я ж столько дорог впустую истоптал, пока сюда попал.
— И я, Ваня, помню, как тебя уже встречала, кормила, поила, а дальше туман всё заволок. Канитель, одним словом.
— Ладно, бабушка. Сказывай, как мне с Ведуном свидеться? Как мне от канители этой вас избавить.
— Это, царевич, проще некуда. Видишь ступу мою у берёзы? Садись в неё смело. Произнесёшь: «Шулды-булды», адресок назовёшь.
— Какой адресок?
— Вот чудак. «Доставь меня ступа к Ведуну».
Так Иван-царевич и сделал.

4.
Ступа аккуратно приземлилась перед избёнкой Ведуна. Иван-царевич ожидал, что сейчас появится богатырь: нос крючком, усища и борода торчком, из ушей дым, глаза, что твои плошки. А на порожке появился ледащий мужичок ростом со стручок, в зипуне, верёвкой подпоясанном. И бородёнка у него была так себе. Паршивенькая бородёнка.
«Такого Кузьму – одной левой возьму», — усмехнулся про себя царевич.
— Сказывай, ты, что ли, в лесу Канитель завертел-закрутил?
— Не я, Иван-царевич, не я, — успокоил Ведун. — Меня по техническим причинам занесло в ваше тридевятое-тридесятое царство из такого далека, что представить тебе сие будет невозможно. Хотя в погрешности моего прибытия чувствуется закономерность. В чём она – пока не разберу. Думаю, твой приход ко мне всё по своим местам расставит. Нутром чую.
— Зря бахвалишься. Я пока Василису свою разыскивал, тоже виды повидал. И в басурманских палестинах бывать приходилось, и по морю студёному хаживать. А про меня тебе откуда известно? В наших землях не бывал случаем?
— Не довелось, царевич, не довелось. Хотя проживал я в тех же краях, откуда ты родом.
— Это как? Проживать – проживал, а бывать не бывал. У вас тут, я погляжу, загадки загадывать любят. Что Баба-Яга, что ты. Только отгадчик из меня нынче никудышный. Мне бабка сказала, что ты дорогу к Кощею указать сможешь. Да про место заветное, где он смерть свою от людского глаза хоронит, поведаешь.
Вздохнул тут Ведун. Глубоко и тяжело вздохнул. И понял царевич, что об этом деле мужичок ничегошеньки не ведает, хоть Ведуном себя прозывает.
— Для чего же старая карга мне голову морочила, к тебе посылала?
— Войдём в избу, Ваня, щей похлебаем, хлебца пожуём, чайком себя потешим! У тебя давненько уже маковой росинки во рту не было. Я, как смогу, так всё и поведаю. А ты уж сам решишь, верить мне али нет. Последовать моему совету, как тебе далее поступать, или дальше своей дорогой идти. Потому как, кроме меня, никто тебе путного скажет. А из леса, если решишь дальше землю без толку топтать, я тебе дороженьку укажу.
Вошли они. Иван-царевич подивился. В избе кроме печи, лавки, стола да какого-то предмета, дерюжкой покрытого, ничегошеньки нет. Ни амулетов, ни трав душистых, что от любой скверны излечивают, ни совы, ни кота чёрного, ни книг колдовских.
— А я, Ваня, все свои сокровища тут держу, — постучал по своей голове костлявым пальцем хозяин. — Правда, она за последнее время прохудилась немного. Но иногда толковое варево получается.
— Однако думки мои угадываешь, как по книжке прочитываешь.
— Тут, царевич, никакого секрета нет. Ведь ты уже здесь бывал и разговор у нас происходил. Слово в слово.
— Вот и мне Баба-Яга тоже самое говорила. Про встречу нашу, про разговор. И у меня в памяти какие-то обрывки вертятся. Но, как ни стараюсь, тебя не припоминаю.
— И ладушки, Ваня. Садись за стол, медку выпьем, ты медок-то потребляешь?
— А винца заморского у тебя нет? Чует моё сердце, сейчас ты мне такое поведаешь, что без штофа у нас с тобой согласия не получится.
— Заморского не держим. Супермаркета в нашей дрёме не водится. А вот портвейна бутылочку я для тебя сберёг. Ты, Иван-царевич, верно заметил, без поллитры у нас с тобой разговора не получится.
— Тогда наливай, чего тянуть?
И пошёл у них задушевный разговор. Сперва, как водится, выпили за встречу. Потом друг за друга. По отдельности, естественно. Добрались до прекрасных дам. Неизвестно из каких погребов вторая бутылочка появилась. За ней третья…
И только, когда царевич стал интересоваться у Ведуна, уважает ли тот его, собутыльник решил, что настало время для серьёзного разговора. Клиент, как говорится, дозрел.
Сдернул Ведун рогожку с возвышавшегося у окошка предмета, и предстало перед Иваном царевичем что-то, по его мнению, похожее на колымагу.
— Ошибаешься, Иван, — пьяненько мотнул головой сотрапезник, — сей замечательный прибор называется машина времени.
— Повтори, — потребовал царевич. — Не разобрал я. Ты спросил сколько времени? Не знаю. Я хоть человек глубоко несчастный, но… очень счастливый одновременно. Такая женщина меня любит. Так что я этого не наблюдаю.
— Чего ты не наблюдаешь?
— Быстро текущего времени.
— И не надо. Я сказал тебе, что ты видишь перед собой машину… а, чёрт возьми, ты ж сын царский, с тобой проще надо… ты лицезреешь перед собой карету времени. На ней я и прибыл в ваше время из своего.
— А где кони?
— Какие кони? А… лошадиные силы. Внутри. Там миллион лошадей запрятан.
—Как лошади могли туда поместиться?
— Запросто. Но дело не в этом. Умоляю тебя, Ваня. Сосредоточься. Выслушай меня. Только не перебивай. Иначе к своей Василисе век не дойдёшь.
— Говори…
И начал ему Ведун рассказывать про двадцать второй век, в котором он проживал, про город Москву…
Иван попытался встрять, сказать, что он тоже из Москвы, но новоявленный приятель молитвенно сложил руки, и царевич замолк.
Рассказал ему Ведун про машину, которую построил. Как собрался в ней попутешествовать, но… то ли слишком сильно дёрнул рычаг, то ли слишком слабо…
— Одним словом, очутился я, Ваня, в заповедном сказочном лесу. Сломалась моя карета. Сколько я её чинил, не ведаю. Про этот лес я в русских сказках столько читал, что изучил его до кустика лучше любого здешнего обитателя. Приняли они меня за своего парня. Избушку Леший помог поставить. Баба-Яга первое время готовила, так как дома этим жена занималась. А однажды, слушай внимательно, это тебя напрямую касается, пролетала над моей избушкой белая лебёдушка. Отдохнуть присела. Я, конечно, пшена отборного ей насыпал, а чтоб усталость снять, добавил в мисочку портвейна… всего полстаканчика. Лебёдушка расчувствовалась, и про то, как её Кощей заколдовал, как поженились с тобой, как ты шкурку сжёг и рассказала. Пообещала, что придёшь ты в этот лес, что б дорогу к Кощею узнать. Но предупредила, что скелет ходячий коварен. Он может пв твоём обличии фальшивого Ивана прислать. Или, ещё какую пакость сотворить. Как в воду глядела. Твой клон в лесу и появился. Поначалу встретили мы его хлебом-солью, потом поняли – дурит он нас. Только после этой встречи у лесных жителей память напрочь отшибло. Этот робот поведал Кощею, что ждём мы тебя, не дождёмся, хотим дорогу к его логову указать. Тут злыдень морок на нас и наслал. Канителимся мы с тех пор, сами не знаем, почему. Всё из рук валится.
Тут Иван уронил буйную голову на руки и захрапел богатырским сном.
Вздохнул Ведун и с сожалением произнёс:
— Портвейн – это тебе не медок. Закалка нужна. Завтра договорим на трезвую голову. Сейчас я тебя на печи пристрою, и спи сладко.

5.

Солнышко уже из-за леса выглянуло, а в горнице стояла такая тишина, что слышно было, как мышка-норушка под полом хозяйничает. Привстал Ведун на лавку, чтобы царевича разбудить, а на печи только кожушок сиротливо покоится, коим вчера Ивана укрыл. Неужто после вчерашних посиделок сбежал царевич в своё царство к матушке и батюшке под бочок?
«Не надо было чёртовым портвейном голову парню туманить,— досадливо подумал Ведун,— и машину времени лучше на трезвую голову демонстрировать. А может, это не настоящий Иван-царевич? Может, за ним новый гость на огонёк заглянет. Нет. Предыдущий визитёр капли в рот не взял. Я ж его на этом и подловил. Как за стол сели, сразу понял, не наш он человек. Наши люди от халявной выпивки ни в жисть не откажутся»
И тут в избушку ворвался Иван-царевич. Диводивное. Свежий, умытый, глаза горят.
Ведун только руками развёл.
 — Неужто ты в трёх заветных котлах искупался?
— А то как же. С утра головушка бо-бо. Ты дрыхнешь. Бутылки досуха выжатые. Чем лечиться? Я на воздух. Мать честная, стоят котлы родимые, как на подбор. Один с водой студёной, другой с водой вареной, в третьем молоко булькает. Сказывала мне Арина Родионовна, как мой дед царствие себе добыл, в них искупавшись. А я чем хуже!
— Вот удивил, Иванушка, так удивил. Меня только на утреннюю гимнастику хватает. А чтоб так, с бухты-барахты, водные процедуры принять… Меня дома под ледяной душ даже жена загнать не могла. Вот теперь я верю – ты настоящий Иван-царевич.
— Хватит байки травить, Ведун, про души. Не знаю, сколько у вас с женой крестьянских душ было. Чаю, не меньше сотни по твоему умишке тебе царь от щедрот своих пожаловал. Я бы две сотни дал. Не менее.
Ведун со смеху так и покатился.
— Хватит скалиться. Сыт я твоим гостеприимством. А коли ты во мне настоящего признал, сказывай, где смерть Кощеева находится и как до неё добраться?
Осёкся весельчак. Усмешечку с лица стёр, взял Ивана за плечо и подвёл к машине времени.
— Верно сказываешь, Иван. Делу время, потехе час. Зельем я тебя боле проверять не буду. Лясы мы вчера точили. Садись сюда. Чего застыл? Не бойся, не укусит.
Вспыхнул царевич личиком, отодвинул Ведуна плечиком и сел в агрегат решительно.
— Сказывай, что делать надобно.
— Вот это мужской разговор. Слушай внимательно. Видишь два рычажка.
— Не слепой.
— Левый, как на себя потянешь, так он тебя в путь-дорожку тотчас отправит. Правый потянешь – ко мне в избушку разом возвратишься.
— Дело нехитрое. Дале, что делать?
— Дале посложнее будет. Я в путешествие отправился из своей квартиры. Так что с адресом не ошибёшься. В моём кабинете…
— Что за слово мудрёное: «кабинет?»
— Это горница, по-вашему. Не перебивай. А вот, сколько лет минуло с тех пор, как я сюда попал, не ведаю. Может, из моих родственников только дочка в живых и осталась. Я, когда улетал, ей пятый годок пошёл.
Затуманился взор у Ведуна, смахнул непрошеную слезу с глаз и продолжил.
— По моим подсчётам ей лет двадцать пять  нынче должно быть. Но это к делу не относится. Главное, у дочки имеется книжка: «Русские народные сказки». Там всё про твои дела с Кощеем пропечатано.
— Смогу ли по-вашему прочитать? Я ж только «аз, буки, веди…» знаю.
— Дочка поможет.
— А как не поверит она мне?
— Вот тебе перстенёк заветный. Она им всегда любовалась. Твоё дело царское. Представишься ей без затей, перстенёк покажешь, про свои злоключения сказку послушаешь, дочке «мерси» скажешь и – за правый рычажок. Ну, присядем на дорожку… впрочем, ты уже сидишь. Тяни рычажок, Ваня, доброго тебе пути…

6.
Дёрнул железяку Иван-царевич на себя. Опомниться не успел, как оказался в красном углу избы доселе невиданной. А посередь горницы мужик с бабой на него с изумлением уставились рты раскрывши.
— Не подвёл Ведун!— возликовал царский сын, и перстенёк заветный хозяевам протянул.— С поклоном от родственничка вашего я из тридевятого царства, тридесятого государства. Тащите сюда книжицу заветную. Вы сказку сказывать будете, а я вас слушать. А там, как у нас говорят, честным пирком да за свадебку.
— John. Chto etot chydak govorit? — обратилась к мужу хозяйка.—I nichego ne ponimay.
—Meri,— успокоительно сказал Джон,—vklychi sinhronni perevodhik. Pohoje, eto rysski varvar.
Услыхав подобную тарабарщину, Иван за голову схватился. Куда это он попал? Промахнулась телега! И лишился чувств.
Очнулся он от резкого, до боли знакомого запаха.
— Самогон…— со вздохом облегчения пробормотал царевич.— Дома я… только как в людскую попал? Самогоном только там пахнет.
— Это не ест самогон, сэр, — мужественно прозвучал металлический голос.— Это ест первоклассный виски.
— Царь-батюшка отродясь такой бурдой не пополнял винные погреба.
— Сэр, это не ест бордо. Это вино пьют только лягушатники. И ещё лапками закусывают. Брррр… какая гадость. Наша самая цивилизованная страна в мире если и пьёт вино, то только сделанное в Калифорнии. Кстати, когда в 1991 году ваш президент вышвырнул из Кремля Микаэл Горбачёфф, он отметил со своей командой это событие именно виски.
— Ничего не понимаю,— застонал Иван, — где я, что со мной?
— Вы в одном из азиатских штатов нашей великой страны Московии.
— Слава тебе, господи. Я в России.
— Ноу Россия, сэр. Такой страны более нет. Сделайте глоточек. Ваша голова обретёт, как бы это выразиться, ясность…
— Оставь его Джон.— Голос с оттенком нежного металла принадлежал женщине.— Ты готов лакать виски с утра до ночи и не можешь понять приличного человека, который, скорее всего, предпочитает мартини. Я носом чую, что вчера он употреблял вино. Правда, весьма сомнительного качества. Я налью ему стаканчик. Надо же, в конце концов, понять, как он здесь появился.
— Я думаю, перед нами Герберт Уэллс, Мэри. На нём нелепая, допотопная одежда. Он прибыл к нам на машине времени. Сомнений нет.
— И при этом он отказывается от виски? Чепуха.
— Но во времена Уэллса этот напиток не был так популярен. Почитай классику.
 При слове «почитай» Иван встрепенулся и открыл глаза.
— Кто бы вы ни были – бояре, смерды, купцы заморские – не тяните время. Скорее читайте мне сказку про Кощея.
— Ты что-нибудь понимаешь, Джон? У меня голова кругом.
— А чего тут понимать. Он хочет, чтобы ты почитала ему про Гарри Поттера.
— Ты ошибаешься. Он просит почитать ему сказку.
— А я о чём. Ты же нашей Ребекке читала эту чушь. И она благополучно засыпала на первой странице.
— Ты бы предпочёл, что бы я читала ей финансовый отчёт твоего банка за второе полугодие. А она скрежетала зубами, как это делаешь ты, когда у тебя не сходятся твои дурацкие цифры… Погоди, Джон, я поняла. В нашей самой демократичной стране давно не существует такого понятия, как сказка. Фэнтези, комиксы – это да. Ты помнишь ту старушку, у которой мы купили эту прекрасную четырехкомнатную квартиру в престижном Арбатском районе буквально за гроши?
— Она, скорее всего, давно уже гуляет по райским кущам.
— Чепуха. Эти русские старухи живучи, как кошки. Я недавно видела её в нашем супермаркете. Оказывается, она купила маленькую квартирку в нашем подъезде, только на первом этаже. Отведи его к ней. Там он наверняка получит то, что ему нужно, а мы избавимся от этого, как ты его назвал?
— Герберта Уэллса.
— Вот именно. Сэр, сейчас Джон отведёт вас к одной леди, которая прежде проживала в этой квартире. Она вам поможет. Если нет, я сама займусь вашими проблемами. Мы же самая отзывчивая страна в мире. Не волнуйтесь, ваш аппарат будет сохранён в целости и сохранности.
Мужчины вошли в лифт и спустились на первый этаж. Джон позвонил, дверь отворилась.
Не теряя времени, царевич сразу протянул древней старушке перстенёк.
— Я знала, что найдётся рыба-кит, которая преподнесёт мне долгожданный дар со дна любого океана. Ты от моего отца, добрый молодец?
— Да,— облегчённо выдохнул Иван.— Мне бы водицы испить…
— Позже,— решительно произнесла старуха. — Где машина времени?
— Наверху, у Джона. Это он привёл меня к вам.
— Вполне приличные люди. Если не считать, что облапошили меня с продажей квартиры. Задаром приобрели, можно сказать. А с другой стороны я могла нарваться на чёрных риэлторов. Они бы меня обмишулили, а потом просто закопали, как многих других обманутых одиноких стариков в лесу. И тогда последствия для страны стали бы необратимыми. Кто бы тебе сказку прочитал?
— Бабуся!— буквально взвыл Иван-царевич.— Какие раскопки! Где книжка?
— Вот она,— бабка достала её из-за пазухи.
— Так читай скорее про Кощееву смерть! Василиса ждёт меня не дождётся!
—Потерпит касаточка. Я, тебя ожидаючи, больше полувека терпела. Дождалась же. Потому, как вера меня грела, что папенька мой тебя пришлёт сюда. Не зря же он восьмой десяток лет в глуши кукует. Там я тебе всё прочту. Вперёд, Иванушка. Иноземцы всю Россию матушку заполонили. Родина в опасности.
7.

Ураганом ворвалась бабуля в квартиру Джона и Мэри и с порога прокричала:
— Гран мерси вам за добрую весть, господа хорошие, будьте здоровы, живите богато! — Втолкнула Ивана царевича в машину времени и примостилась рядом.
«Хорошо хоть за нужную железяку дёрнула, а то занесло бы нас туда, куда Макар телят не гонял», — только и успел подумать Иван, как предстали они перед светлыми очами Ведуна.
Тут у него опять на глаза помутнение нашло. Из машины выпорхнула и повисла у долгожданного батюшки на шее не замшелая старушенция, а чаровница лет двадцати. Не более.
— Чур меня, чур меня!— заблажил Иван и в отчаянии чуть не дёрнул рычажок, который, как он узнал позже, доставил бы его как раз к моменту сотворения мира.
Ведун метнулся к нему.
— Успокойся, Иванушка, успокойся. Ничего страшного. Такой временной и пространственный парадокс. Только ты на слова мои внимания не обращай. Мозги себе не тумань. Они, по моему разумению, у тебя давно расплавиться должны были. А выглядишь молодцом. Дай руку. Вот так. Встань рядышком. Хорошо. Теперь познакомься. Это дочь моя разлюбезная, Василиса Валерьяновна. А меня, стало быть, Валерьяном кличут. И нам знакомство с тобой очень даже приятно. Сейчас мы в баньке попаримся, жареной оленинки под португальский портвейн отведаем. Впрочем, для Васеньки моей бутылочка красненького «Божоле» припасена по такому случаю…
— Дай задний ход, Ведун, или как там тебя! — осерчал царевич.— Сыт я твоим зельем по горло. Пусть твоя Василиса разлюбезная достаёт свои сказки из-за…— тут Иван отчего-то покраснел и невнятно завершил: — вон оттуда,— указал он на тугую грудь чаровницы, — и читает мне про Кощееву смерть сей же час…
—Охолонь, Иван,— раздался чей-то глас, дверь отворилась и в горницу вошёл…
Тут все до одного рты поразевали…
Вошёл, похрустывая суставами, симпатичный господин, немного слащавой наружности. В длинном чёрном плаще, при шпаге, в высоких сапогах и шляпе с пером.
— Вылитый Арамис!— восхищённо воскликнула Василиса.— Будто со страниц «Трёх мушкетёров» сошёл.
— Увы, сударыня,— незнакомец отвесил ей изящный поклон,— в братстве этих славных шалопаев мне состоять не довелось. Менталитет у нас разный. Хотя, признаюсь, грешен, гардероб этих бесшабашных дуэлянтов мне всегда был к лицу. И, если вы заметили, уважаемый Валерьян Серафимович, в наших киносказках меня всегда в таком виде изображают. А могли бы из уважения к правде жизни хоть раз меня в приличный боярский костюм нарядить. Я ведь исконно русский житель. И место прописки никогда не менял.
— Так вы…
— Совершенно верно. Именно тот, о ком вы подумали, уважаемый Ведун. Разрешите, наконец, представиться, любезные дамы и господа,— незнакомец снял шляпу и изящно отвесил общий поклон. — С вашего позволения, перед вами – Кощей Бессмертный.
— Сейчас, наконец, всё прояснится! — в восторге хлопнул себя по бёдрам Ведун.
«Что Василиса Прекрасная в этом увальне Иване нашла, когда её любви такой мачо домогается? Да я бы на её месте…»— задохнулась от восторгаего доченька.
—Где меч, где меч-кладенец?..» — беспомощно завертел головой царевич.
—Это не проблема,— успокоил его Кощей.— Бабуся,— произнёс он небрежно, — внеси оружие, от которого толку, честно говоря, не так уж много. Поверьте на слово много чего повидавшему в этой жизни долгожителю.
В избу вошла Баба-Яга, с трудом волоча за собой меч, в расписных ножнах, и поднесла Ивану.
— Владей на здоровье, касатик.
Видя, что царевич безуспешно пытается его достать, Кощей неторопливо снял плащ, шляпу и уселся на лавку, сделав рукой приглашающий жест.
— Присядьте, господа, побеседуем? Кажется, так любил выражаться всесильный герцог и кардинал Ришелье.
— Так, — пискнула Василиса,— я читала.
— Чудесно. Прошу садиться!— неожиданно жёстко и повелительно произнёс Кощей.
Теперь это был не Арамис. Перед ними восседал, другого слова было не подобрать, жёсткий, волевой и беспощадный к любому проявлению непослушания царь Пётр Первый.
— Побеседуем, — он неожиданно улыбнулся и смягчил тон.— Полезай-ка, Ведун в закрома. Только не вздумай потчевать нас портвейном.
— Такой разговор должен происходить только под бургундское! — Валерьян Серафимович вытянулся в струнку и ужом юркнул в погреб.

8.

После первого бокала Кощей Бессмертный приготовился к повествованию, но Баба-Яга остановила его.
— Погодь, касатик. Я вот, что скажу. Люди добрые, слушая твою историю, могут подумать, что ты бахвалишься. И толку от этого не будет. Давай-ка я, как сестра тебя любящая, сама всё изложу. Коротко, по сути. А то ты начнёшь оборотами да реверансами французскими изгаляться. До завтрева не закончишь.
— Что ж, сестрица, я не возражаю, — кивнул ей Кащей.— Наполни бокалы, Ведун, мы послушаем. Со стороны всегда виднее.
Бабка пригубила из своей посудины и начала рассказ:
— Во всех сказках, что народ складывал, и которые Афанасьев потом обработал и издал, братец мой распоследним негодяем выставляется. А ведь это не так. Сколько раз на Русь-матушку нашу зло со всех щелей лезло – не сосчитать. А добром зла не одолеть. В трудную минуту во главе нашей державы всегда мой братец становился. Он злющий бывает, когда на нашу державу супостаты лезут. Тогда ему на пути не становись.
— Это, каким же образом? — изумился Иван-царевич.
— Колдовским, естественно. Как хилый в стати да разуме государь на Руси объявится, как до смуты, до разрушения основ государства дело доведёт, так Кощеюшка мой в какую-нибудь зверушку временщика обратит, а сам властителем на время обернётся. С Иваном Грозным он только перестарался. Сам люто бояр-захребетников, которые с мужика последнюю рубаху стаскивали, ненавидел. Увлёкся казнями. Ну и смута невиданная доселе на Руси началась. Поляки ложного царя на престол возвели. Еле расхлебались. Пришлось Кощею раздваиваться. Сразу Мининым и Пожарским быть. Ох, и здоровья он на этом потерял!
— Бабуся,— недоверчиво поглядел на неё Ведун,— ты часом не загибаешь?
— Пальцы ты гни да не разгибай в мою сторону. Я дело говорю. А когда шведы с немцами на нас полезли. Кто отечество от нечисти иноземной избавил?
—Александр Невский,— несмело вставила Василиса.
— Кощей это был в образе князя. Его опосля даже святым прозвали,— отмахнулась от неё бабка.
— И Дмитрий Донской…— начал было Ведун, но Яга его перебила.
— Донским братец был, не сумлевайтесь. Иначе татарва по сию пору нами владела бы. С Николаем первым, который Крым профукал, накладка вышла. Братцу тогда ни до чего было. Василису Прекрасную уговаривал замуж за себя пойти. Все дела забросил, окаянный. Чего он к ней прилип, ума не приложу. По нему такие царевны-королевны сохли, сказать, не поверите.
— С Василисой у него, по-моему, раньше всё закрутилось,— усомнился Ведун.— Лет эдак за...
— Учёным зовёшься, на машине по всем векам шастаешь, а не знаешь того, что все мы живём в одном временном измерении. Это людишки придумали такое понятие, как время. А его нет. Угляди его? Измерь, чем ни попадя. Шиш да кумыш получится. И нечего на свой хронометр поглядывать. Вечность со всех сторон. Иначе ты бы к нам из своего задрипанного двадцать второго века отродясь не попал.
— Хватит, старая,— подал голос Кощей.— Не до научных дискуссий сейчас. Суть ты изложила, переходи к делу.
— Перехожу, касатик, перехожу. Когда Николашка Второй ОТ империи отказался, пришлось Кощею в немецкого калмыка обратиться. А потом в усатого грузина или осетина, кто ж его разберёт. Страну в кулак собрал. Иначе немчура нас подчистую бы извела.
—И кто ж ему такую власть безграничную предоставил? Господь бог, что ли?— ехидно спросил Ведун.
— Богов на нашей многострадальной земле всегда с избытком было. Начну перечислять, уши завянут. Нынешнего, чтоб хоть видимость порядка на земле была, иудеи придумали. Только порядка, как не было, так и не будет.
— Нет, бабка, тебя не остановишь!— воскликнул Кощей.— Заканчивать эту говорильню надо. Гибнет Русь. Проморгал я, когда на престол Мишку Горбачёва возводили. В то время Иван в поход за моей смертью отправился. Я, как мог, его за нос водил, петлял, с пути сбивал. Даже байку пустил, что сломал он кончик моей иглы, что погиб я, что в прах рассыпался, как в мультфильмах показывают. Был, правда, один фильм, в котором я говорил, что придёт моё время, так режиссёра заставили этот кадр завершить жизнеутверждающим текстом царя слабодушного. Дескать, не придёт моё время никогда. Вот враги этим и воспользовались. Мишка Меченый под их дудку плясал. Потом алкоголика на трон посадили, он америкосам державу по лёгкому сдал. Сейчас мне надо срочно в 1999 году оказаться. Иначе нашей страной будут править Джоны и Мэри навечно. Есть там один толковый лазутчик, что за неметчиной доглядывает. Я ему помогу. Любитель перед американскими президентами стелиться, по моему наущению, власть ему передаст. Врагов Российских этот лазутчик направо и налево мочить начнёт. Тем страну на краю удержит. А там, глядишь, встанет держава на ноги.
— А как же мы с Василисой?! — подскочил чуть не до потолка царевич.
— Понимаешь, Иван,— смутился Кощей, — впрочем, доставай, сестрица, из моей сумы блюдечко с яблочком наливным. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем досужими домыслами пробавляться.
Достала Баба-Яга блюдце, пустила по нему яблочко наливное, и предстала перед Иваном Василиса во всей своей красе. Только она на него ноль внимания. Сразу на Кощея напустилась. Где он такой-сякой шляется. Время к ночи, а его и близко не видать. Небось, опять с русалками, да ведьмочками амуры крутит, а жена пропадай в тоске и…
Тут Иван сцапал яблочко с блюдца и, неожиданно для всех, схрумкал за милую душу. И так у него на сердце пусто сделалось. Так ему захотелось убраться к чёртовой матери на какой-нибудь необитаемый остров ото всех подальше…
—В этом я тебе помогу, Ваня,— с грустью произнёс Кощей,— самому иногда хочется послать всё к… — Он щёлкнул пальцами, и Ивана-царевича как не бывало.
— А теперь, Ведун, заводи свою колымагу. Доставишь меня куда надо. А то, не ровён час, промахнуться могу в сапогах-скороходах. Прохудились они за последние пятьсот лет, что я с места на место шастаю. И починить некому. Перевелись по скороходам специалисты. Потом с дочкой к себе возвратишься. И не бойся. Никаким Джонам и Мэри в твоей горнице больше вовек не бывать. Поднатужимся и уничтожим эту нечисть заморскую навсегда. Они на нас тысячу с гаком лет зубы точат. Но мы им зубки-то повыбьем. Дай срок.

9.
…Тридцать лет и три года провёл Иван-царевич на необитаемом острове. Он почти не помнил, ни как попал сюда, ни что происходило в прошлом. С едой проблем не было. Того, что росло в этой благословенной, прямо-таки райской обители хватало ему с избытком. Да он и сам был неприхотлив. Изредка, после очередного шторма, море выбрасывало на берег предметы, назначение которых стёрлось из его памяти. Но они его не интересовали. Зарывал их, чтобы не мозолили глаза, в пальмовой роще и возвращался к привычным для него занятиям: прогулкам по окрестностям и многочасовому сидению на берегу океана. Он любил всматриваться в набегавшие волны. Временами ему казалось, что в воде мелькает чей-то пристально любопытный взгляд. Это беспокоило, вызывало смутное томление, порой казалось, что стоит вглядеться в эти загадочные зрачки, сделать шаг им навстречу, и он поймёт, наконец, что заставило его когда-то оказаться на этом острове. Но видение исчезало, он забывал о своем желании, и остаток дня проводил в мечтательно-созерцательном состоянии. Ночами же мог бесконечно вглядываться в звёздные дали. Иногда ему казалось, что он слышит отголоски слов, призывающих его взмыть если к этой манящей неизвестности. Но его одолевал сон, он укладывался на лежанку, устланную пальмовыми листьями, и забывался, не вспоминая с рассветом о происшедшем.
Однажды ранним утром ему почудилось, что кто-то постучал в дверь его ветхой хижины. Царевич решил, что показалось. Но стук повторился. Он поднялся, нехотя подошёл к двери, распахнул её и…
Если бы его поразила шаровая молния, залетавшая на остров во время жутких гроз, испепелявшая всё, что вставало на её пути, он бы удивился намного меньше.
Иван аж взмахнул рукой, чтобы отогнать видение. Но в ответ оно цепко схватило её и тряхнуло как следует.
— Кощей Бессмертный?!— царевич не мог поверить своим глазам.
— Он самый. Здравствуй, Иван. А чего ты удивляешься. Решил навестить старого друга.
— В друзьях, положим, мы никогда друг у друга не ходили…
— Полно собачиться, Иван. Глянь, какое утро прекрасное, свежее, голубое. В тех местах, откуда я прибыл, давно уже забыли, что небушко бывает такого нежно-томного цвета. Кстати, ты рыбачишь?— неожиданно спросил незваный гость.
— Рыбачу ли я?— с недоумением спросил сбитый с толку вопросом Иван.— Ты это к чему?
— Что мудрёного в моём вопросе?
—Ты затем сюда прибыл через тридцать лет и три года, чтобы спросить меня об этом?
— Как времечко-то бежит. И всё же, Ваня, как это ни парадоксально звучит, именно за этим я и прибыл.
— Чудишь, как всегда. Забрасываю невод изредка. Больше для удовольствия. Рыбу с детства терпеть не могу. Так что то, что попадает в мой невод, выпускаю обратно. Дальше-то что?
—Увидишь. Бери свой невод и пошли к морю.
Царевич безмолвно вошёл в хижину, вернулся с неводом в руках, и они зашагали к берегу.
Как водится, закинул царевич невод, пришёл невод с одной тиной. В другой раз закинул невод, пришёл тот с травою морскою. Третий раз закинул невод, и попалась в него Золотая рыбка. Как взмолится она человечьим голосом:
— Отпусти ты, старче, меня в море, дорогой за себя дам откуп…— пригляделась повнимательнее и изрекла, но уже безо всякой театральщины: — Не по правилам это, господа хорошие. Сейчас тут один персонаж должен быть.
— Верно,— ухмыльнулся Кощей.— Посему прекратим этот спектакль и перейдём к делу. Вы, милое создание, принявшее сей сказочный образ, прибыли к нам, если не ошибаюсь, с фантастической планеты Солярис? Читал я о ваших палестинах в книжке у неплохого писателя по фамилии Лем.
— Верно, господин Кощей. Самое странное в этой истории, что автор никогда на нашей планете не был. Однако описал, за одним исключением, всё в точности.
—Немудрено. Нашу расу, которая гомо сапиенсу, дала жизнь, занесло на эту планету из космической дали. И всё, что прошлые и теперешние фантасты преподносят читательскому вниманию землян, всего-навсего реалии нашей прошлой действительности, сохранившейся в генной памяти авторов. Так вот. Наша далёкая планета погибала. Угасающее солнце не могло поддерживать жизнь на холодеющем шаре. И тогда учёные решили спасти немногое из того, что можно было спасти. Они создали столько зародышей всех видов, сколько смогли поместить на корабль. Получился своеобразный космический Ноев ковчег. Он отправился на планету Земля. Тогда, приютивший нас голубой шарик, был полностью покрыт водой. Мы попали из наших уютных глубин в местную желанную водную среду. Начали адаптироваться. И, на тебе. Океаны начали мелеть. Появилась знойная суша. Её было немного. Нашему дальнейшему существованию она не мешала. Но нашлись среди нас идиоты, которые решили полюбопытствовать, испробовать на себе, что сия неизвестная субстанция означает. По возвращению они рассказывали сказочные истории о жизни наверху. За ними, как за козлами-провокаторами, потянулись остальные. В результате они мутировали и возникло человечество. Только ничего хорошего из этого эксперимента не вышло. С первых минут существования двуногих недоумков начались войны. И длятся они на этой благословенной когда-то планете столетиями.С небольшими перерывами, чтобы очередное, более страшное оружие изобрести. Тупиковый вид, к сожалению, оказался. Нет у него будущего. Сегодня Земля насыщена ядерным оружием до такой степени, что возникла реальная перспектива уничтожения всего живого. Такие невесёлые дела. У меня опускаются руки. За что я ни возьмусь, как ни стараюсь разруливать самые сложные и безнадёжные ситуации – всё идёт прахом.) Поколения сменяются, но земляне не желают пользоваться плодами преподнесённых им уроков. Они не обучаемы. А по сему безнадёжны. Вас-то что сюда привело? Чего вы ждёте от встречи с существами, не способными решить собственные проблемы?
—Лем не совсем верно описал нашу реальность. Океан не был самостоятельным, разумным существом. Под толщей воды, как и у вас, скрывалась высокоразвитая цивилизация. По неизвестным причинам у нас перестало появляться потомство. Мы стали стареть и вымирать. Нашим венам понадобилась свежая кровь, чтобы остановить процесс стагнации. И только Земля, с её огромным водным ресурсом, могла нас спасти. Мы тоже снарядили экспедицию. Увы. Нынешние обитатели морских глубин: осьминоги, акулы, кашалоты и прочая живность для этой цели не подошли. К счастью, путём экспериментов выяснилось, что генетический материал людских особей отвечает всем нашим требованиям. Но океан – не их стихия. Правда, доктор Сальватор, создавший Ихтиандра, вдохнул в нас надежду. Но его эксперимент потерпел крах. Юноша с жабрами стал морским жителем, но, кроме своей Гуттиэре, не мог ни о чём ни думать, ни говорить. В конечном счёте, мы оставили его в покое. И вот на этом острове, как мне показалось, нашёлся тот самый индивид, который нам нужен. Он тоскует по морю. Его ничего не связывает с планетой, но помочь ему стать морским жителем мы не в состоянии. Волшебников среди нас нет. Мы учёные-прагматики.
— Если дело только в этом, я решу вашу проблему, — мягко улыбнулся Кощей.
— Вы?!
— Именно я. Ваня, скажи, ты бы хотел стать морским существом?
—Я прошу вас, господин кудесник,— поспешно прервала его Золотая рыбка,— не придавать ему моё нынешнее обличие. Я выбрала такой образ, чтобы знакомство с аборигенами было проще заводить. Вы же прекрасно проникаете в сознание любого существа. Посмотрите мне в глаза…
—Да! Вы очень симпатичные ребята. Сам бы оборотился на время, прогулялся бы по дну морскому. Но, к сожалению, есть ещё некоторые неотложные дела. Ваня, ты готов к превращению?
— Хочу спросить.
—Слушаю.
— Почему бы тебе с Василисой не отправиться со мной?
— Во-первых, она уже однажды побывала земноводным существом.
— Царевной-лягушкой, — улыбнулся царевич.— А во – вторых?
—А во – вторых, Ваня, я должен покаяться перед тобой. Все злоключения, которые выпали на твою долю, были изначально запланированы. Поверь, не только мной. Нашим небольшим сообществом, не только не потерявшим разум во всеобщей земной вакханалии, но и веру в то, что мы когда-нибудь вернёмся в родную стихию и больше никогда не выйдем из неё, какими бы соблазнами нас не пытались обольстить. Путём сложнейших опытов мы с точностью до одной миллиардной, просчитали возможность твоего появления на свет, твою способность пройти через определённые препоны и преграды, не отступая ни на йоту от задуманного нами, иначе вся наша задумка пошла бы прахом. Ты справился. Начал с поиска Василисы Прекрасной, всё преодолел, добровольно отправился на необитаемый остров, где через тридцать лет и три года, а это тоже было одним из условий эксперимента, произошла встреча с представителем цивилизации Соляриса, слившись с которой мы обретём жизнь, от которой много миллиардов лет назад по безалаберности отказались.
— А почему для этого надо было ждать тридцать лет и три года?
— Столько времени понадобилось представителю цивилизации Соляриса, чтобы добраться сюда, адаптироваться и попасть в твои сети. Случись это днём раньше, ты бы не среагировал на её вопрос, а просто выпустил бы её обратно. Что до Василисы…
— Не стоит об этом говорить, бессмертный избавитель человечества от разъедающей его проказы сознательного самоубийства. Только память о ней помогла мне остаться в здравом уме. Так что, поймай я Золотую рыбку раньше, поверь, сумел бы разобраться, что к чему и принять решение без советов вашего тайного сообщества. Ты и так всю мою жизнь двигал мной, как пешкой, посылал в удобную для тебя сторону. Но пешка стала серьёзной фигурой, и я, надеюсь, что докажу тебе это.
— Блестящий монолог. Не предполагал, что время, проведённое вдали от мира, пойдёт тебе на пользу. Браво! А что до Василисы, только не обрушивай на меня по новой громы и молнии твоего царского величия… Эта прекраснейшая из женщин никогда не была моей женой. Она любит только тебя. Прости, меня, Ванюша. Спектакль, срежиссированный плеядой «тайных» мудрецов, заканчивается. Так надо было. К общему счастью и благополучию для вас с ней и тех, кто последует за вами в самое ближайшее время. Я приведу Василису в твои объятья. Вы с ней станете родоначальниками возрождения нашей цивилизации и скоро встретитесь в океанских глубинах с величайшими мудрецами, которые помогли воплощению этой идеи. Ну и со Старичком-боровичком, Бабой-Ягой, Ведуном, его дочерью и со мной, твоим покорным слугой отныне. Не серчай на меня. Такая тебе выпала доля. Первопроходца!
— Погоди, Кощей. Пафосность в этой ситуации тебе не к лицу. Выходит, Кикимора, Водяной, Леший, Змей Горыныч, Серый Волк, Илья Муромец, его дружки богатыри, все сказочные герои уйдут вслед за нами? А кто же останется в тридевятом царстве – тридесятом государстве? Кто будет заниматься сказочным образованием ребятишек?
—Нынешние родители выбрали для своих ребятишек Гарри Поттера, Гермиону Грейнджер, Рона Уизли, Человека Паука, Людей Икс, Чудо Женщин, Бетмана, вампиров, и прочую нечисть. Мы им не нужны. Так что обнимемся на прощание, царевич и, как ты любишь выражаться, честным пирком да и за свадебку. Дерзай, отправляйся в путь дорожку…
— Нет. Мы с Василисой останемся.
— Что?! Я не ослышался?
—Ты не ослышался. Мы остаёмся, и будем сочинять новые сказки на старый лад. Без русских сказок наша Родина, а я считаю Русь своей Родиной, погибнет во сто крат быстрее, чем от самой беспощадной войны. Нельзя отнимать сказку у людей. Если мы, как ты говоришь, родоначальники рода людского, значит, нам за него отвечать. А не бросать его в трудную минуту. И мне думается, что Ведун, Баба Яга, Старичок боровичок скажут то же самое.
— Выходит, задуманный и блестяще осуществленный нами эксперимент ты хочешь пустить псу под хвост?
— Выходит, что так. Я всё сказал. Прощай, Кощей. Можешь отправляться со своим тайным сообществом на Солярис, на Луну, на Марс, в любые дали. А обняться на прощание… обниму тебя с благодарностью за всё, что ты со мной сотворил. И за то, что за эти тридцать три года во мне сформировался человек, а не мутант, вышедший из океана. Уверен, что теперь я смогу сочинить неплохую сказку и рассказать её всему свету.
— Что ж, царевич, вольному воля, спасённому рай. Поглядим, за кем правда останется. Принимай на свои плечи мою, прямо скажем, нелёгкую ношу. Надолго ли тебя хватит.
И они обнялись крепко накрепко. На сей раз от чистого сердца.