Где-то в Новой Вероне

Женщине, пишущей девять часов подряд.


Беспощадное «завтра» сжимает «сегодня» в ладонях,
Ночь срывает покровы и бьет темнотой по щекам,
И сдается на милость, в неведомой Новой Вероне,
Беззастенчиво-легким и страстным в изгибе рукам.

Мир за дверью уснул, погруженный в ночное удушье,
Шелковистой прохладой затянут на горле шнурок.
За стеной догорают под солнцем уставшие души,
Проливая закат на истоптанный низкий порог.

Я не знаю тебя, танцовщица в багровых одеждах,
На дощатом полу распростершая танец стихий.
Тень цунами накрыла уснувший гранит побережья,
Ты на скалах ногами босыми выводишь стихи.

В полумраке таверны негромко стучат кастаньеты,
Я смотрю на огонь, позабыв защититься платком.
Закрываешь глаза, будто пляшешь на грани монеты,
И погибнешь сама, оборвавшись с последним щелчком.

Ты отважно-горда, и твой танец совсем безрассуден,
На изящных запястьях узор из пяти лепестков,
И, когда-то, поддавшись отчаянно-нежной минуте,
Их сломает палач, позабывший бесстрастность песков.

Я не знаю тебя, танцовщица в пылающем платье,
Выводящая чувства на грязном дощатом полу.
Ты сжимаешь в руке неожиданно щедрую плату,
И бросаешь монеты сквозь трещину в дальнем углу.