«В рамке политических программ молодежью занимаются односторонне и формально, представляя ее как однородную легкоуправляемую массу, мобилизуемую, как это происходило в начале 2000-х, а сейчас молодежь очень изменилась — директивно через практики патриотического воспитания молодежью заниматься вряд ли можно»,— рассказала в интервью журналу «Огонек» руководитель Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ Елена Омельченко. «У молодежи очевидный запрос на правду и на ответы, которые они хотят услышать,— добавила эксперт.— И важно, чтобы сейчас прозвучали именно ответы, а не началось закручивание гаек или придумывание новых широкомасштабных молодежных программ. Молодые отказались от политики в официальном, официозном формате, но политически оказались включенными и грамотными».

Почему протест молодеет? Размышления Дмитрия Орешкина

«Это поколение живет не только в “цифре”, что и показал их выход на улицы 26 марта,— считает госпожа Омельченко.— Социологи и политики несколько преувеличивали значимость “цифры” как пространства, в которое уходят старшие подростки. На самом деле соцсети предполагают важность встретиться лицом к лицу… Мы, изучая молодежные солидарности, обратили внимание на то, что удовольствие, получаемое от гражданского участия, тесно сопряжено с риском, когда ты вовлекаешься в коллективное дело, но не сливаешься с толпой. Это интересный феномен: они более индивидуалисты (это поколение), но продвинутые. Хотят, чтобы их не только слышали, но и видели. Это воспитано смартфоном, Instagram. Это очень позитивное поколение: растущая популярность здорового образа жизни — это тренд. Надо быть в теме: не пить, не курить, фитнес, помогать бездомным и животным. Получается новая формула гражданства, которая очень значима для продвинутых молодых — тех, кто вышел на митинг. И политическая активность — часть их картины мира».

Подробнее о молодежи как новом игроке в публичном пространстве — в материале журнала «Огонек» «Они вышли, но каждый сам за себя».