В голове теперь, как выяснилось за последний год, у меня далеко не только лето.
То есть лето, да — и ещё много чего, что не помещалось в это понятие.
За четыре года существования этого блога многое в моей голове поменялось.
А ещё я задумалась о том, что Indian winter — это когда снег идет в июне. Потому что Indian summer — «бабье лето», когда тепло в сентябре. Такая трактовка урла моего блога начала мне жать…
Это если о смысле.
А о технологиях и жестокой действительности вот: Тумблр последнее время блокируют многие интернет-провайдеры.
Читатели из Казахстана не видят Тумблра уже пару лет, а теперь и мой домашний провайдер стал блокировать.
Это неудобно — заходить в свой блог через Tor. Я не могу побороть провайдеров и дурацкие блокировки, которые сейчас входят в нашей стране в моду.
На новой платформе я собрала воедино всё понаписанное. Там и сто историй про дождевого червя Ивана, и материалы мастерских текста, и нарративные «странные истории» — а также всё, что я писала в этом блоге и всё, что буду писать дальше.
Мне грустно расставаться с полюбившейся простой админкой Тумблра. Я очень благодарна Тумблеру за четыре года вместе. За семьсот наших общих записей и девятьсот наших общих читателей. За комментарии дискаса и за простоту.
Уволившись в 2013-м с перспективной, любимой работы, я начала писать.
Цель увольнения, собственно, была и в этом тоже (а ещё — в отдыхе, которого я не умела).
За пять предыдущих лет я набрала кучу профессионального опыта, выросла как менеджер проектов (и как руководитель отдела) — однако почти ничего не написала.
За исключением «Строчки дня»: она появилась как курсовая работа во время учебы у Самуила Ароновича Лурье. В сердце Строчки лежала простая идея — наблюдать весь день и записать самое яркое впечатление дня одним предложением. Меньше 140 символов. Это было сложно и интересно. Но со временем этого оказалось мало. А времени и душевных сил само собой больше не становилось.
Мне тогда хотелось писать свободно. Я понятия не имела, что это означает на деле, но в институте я писала рассказы — возможно, думала я, теперь у меня получится что-то ещё лучше? Ну, в общем, большая проза.
Как некоторые из вас знают, вместо этого пришлось признать, что короткая проза у меня лучше получается не потому, что на длинную нет времени или сил — а потому, что это, видимо, более «моё». Как водится, то, что достается легко, ценится меньше. Я люблю читать романы, но мне не под силу написать роман. Я с удовольствием, трудом и удовлетворением скорее напишу статью, короткую зарисовку или рассказ.
По крайней мере, теперь. Кто знает, что будет потом. Сейчас — так.
Поэтому во время моего безразмерного безрабочего времени (мы снимали тогда просторный этаж в индийском туристическом штате) у меня стали появляться истории дождевого червя Ивана. По одной. Когда — одна в день, когда — одна в месяц. Но Иван не иссякал. Он рассказывал и рассказывал.
Параллельно я писала в блог «Лето в голове» (который сейчас перевожу на новые рельсы). Но там был в первую очередь нон-фикшн. А Иваны были (по крайней мере, с виду) — фикшн. И очень меня этим радовали. Потом я уже стала замечать, что хоть Иваны и фикшн, но в них вложены самые что ни на есть нон-фикшн эмоции и чувства. Поэтому они живые. Истории.
Сейчас их девяносто шесть.
Совсем скоро их можно будет почитать на новом сайте, который мы пилим с Машей Скатовой. Это большая работа — перенести Иванов. И большая гордость — сначала написать их, потом заказать иллюстрации для половины, потом выпустить карты, а теперь перебирать по одной и выпускать.
Так что я решила не дожидаться готовности сайта, взять первые 55 — и выложить их в соцсети. (если вы не знали, у Ивана есть личные страницы в соцсетях)
Почему только первые 55? По ним Ксения Елеева рисовала метафорические карты. Так что это не только истории, но и сопроводительные акварельные иллюстрации.
Одна история в день будет появляться в инстаграме Ивана, на фб и вк-страницах. Осваиваю HootSuit (для инстаграма он всё равно достаточно бестолковый, ну и ладно).
Ещё Иван внезапно появился в одноклассниках (спасибо Серёже за пошаговое объяснение и моральную поддержку — я всеми лапами упиралась, помня мигающие юзерпики, а оказалось, что зря: там достаточно приличный интерфейс и весьма искренние читатели).
Ещё я загрузила Иванов в Дзен и его теперь читают там. А ещё добрейшая Ольга Волкова перевела вчера одного дополнительного Ивана на французский.
В общем, готова объявить июль месяцем чтения Иванов.
1. Сколько стоит? 2. Можно ли найти дешевле? 3. Есть ли шанс, что мне это понравится?
Как я принимаю такие решения последние несколько лет:
Я могу себе это позволить?
Я способна без этого обойтись?
Я хочу себе это позволять?
Мне это интересно, бросает вызов, даёт опыт?
Что я ещё могу получить в это же время за эти же деньги (или каково мне будет отказаться, на что тогда пойдут время и деньги)?
Какой я чувствую себя, думая о том, что могу захотеть согласиться? Насколько мне нравится чувствовать себя такой?
Я достаточно отдыхаю, чтобы иметь силы принять такое решение?
Потребуется ли мне поступиться чем-то, реши я получить это? Чем? Какой процесс для меня важнее сейчас? Готова ли я отказаться от второго?
Что я скажу себе, если что-то пойдёт не так? Как я могу себя поддержать прямо сейчас в том, что выбор может оказаться неидеальным?
Чем меня цепляет этот вариант? На что я надеюсь, на что рассчитываю?
Готова ли я делиться этим опытом и с кем?
Добро пожаловать в мою голову.
И это ещё не всё!
Last but not least:
12. Есть ли у меня ощущение здорового баланса в том, сколько я затрачиваю и сколько получаю? (не чувствую ли я, что исполнитель остался недостаточно довольным нашим обменом?)
13. Хочу ли я поддержать того, кто оказывает услугу, продаёт товар, предлагает сотрудничество? Считаю ли я его этичным производителем? Помогаю ли я ему, когда сотрудничаю? (искренне ли я это делаю — или «спасаю бедняжечку, ибо кто, если не я»?)
14. Могу ли я отпустить мысль о том, что могу этого не получить?
*
Примерно так же я взвешиваю то, на что я готова или не готова тратить здоровье, время, силы и другие ресурсы. Не только деньги.
В целом ведь все потоки примерно об одном. Об энергообмене. И о выборе, который я совершаю. Кстати, выбор не совершать выбор и отказаться от выбора — тоже выбор. Так-то!
Ну да, значительно сложнее стало. Но сколько же я пропускаю мимо ушей всякой ерунды теперь! И всё оставшееся время от того, что не прошло это сито — моё. Личное. Ценное. Выбранное.
Когда я училась в университете, начинались двухтысячные.
В моей группе были студенты самого разного достатка. Каждый, я полагаю, измерял других по себе — считал, что его достаток среднестатистический. Все в школе привыкли, что рядом — люди похожего социального круга. Плюс-минус.
Айфонов тогда не было, поэтому выглядел этот достаток иначе.
У одной из моих однокурсниц были достаточно состоятельные родители, снисходительный тон и элитный медведь из Холмарка.
— У каждой девушки должен быть медведь из Холмарка, — задумчиво говорила она мне. — Да ты попроси родителей, пусть подарят.
Я слушала с сомнением. За год до этого мы с мамой отказались от возможности пристроить меня в приличный вуз, потому что она вот-вот достигала пенсионного возраста и её могли выгнать с работы по этой причине в любой момент, девяностые были свежи в памяти, а работать мне было страшненько — хотелось все силы отдать учебе, чтобы потом работа была более вдумчивой. Я поступила в никому не известный институт информационных технологий, где точно можно было учиться на бесплатном и я прошла по конкурсу. ЕГЭ тогда тоже не было, представляете? А за репетиторов платили в долларах.
*
Медведь из Холмарка, о котором я безумно мечтала, стоил больше шестисот рублей. На карманные расходы мама выдавала мне около пятидесяти в день — на еду между лекциями.
Все, что удавалось скопить, я спускала в книжных магазинах. Иногда заходила в Холмарк поглазеть на медведей и купить открытки. Там продавались практически только открытки и медведи. И всё, что там продавалось, хотелось унести домой. Алиэкспресса тоже тогда не было.
— Ну если они не понимают, что у каждой девушки должен быть медведь из Холмарка, я его тебе сама как-нибудь подарю. На день рождения, — сказала однокурсница голосом пресыщенной женщины, забывающей о своем порыве щедрости через пять минут.
Не знаю, почему она так сказала, но я всерьёз поверила, что она мне подарит медведя. Ну что ей стоит? — думала я. — У неё ведь есть деньги. Одним медведем больше, одним меньше. Иначе же мне его никак не достать.
Я привыкла не планировать надолго и не ставить себе завышенные цели. Доучиться бесплатно с приличными оценками — программа-максимум. Тогда я никакой силы и уникальности в себе особо не чувствовала.
Прошел мой день рождения. Разумеется, она меня даже не поздравила.
Когда однокурснице не нужно было списать домашку, она со мной почти не разговаривала.
Так я научилась не надеяться на подачки.
* У меня была близкая подруга, с которой можно было обсуждать вообще всё. В том числе — медведей из Холмарка. Мы созванивались по городскому и болтали часами.
— Вот вырастем, — говорили мы, — и у нас появятся парни, которые станут уметь водить машину. И мы вчетвером поедем в путешествие. Например, в Польшу!
Не помню, почему именно в Польшу. Кажется, я тогда ездила экономичным автобусным туром по Европе и Краков показался мне загадочным и подходящим для такой поездки городом. Или Лодзь.
И вообще я чувствовала, что мне уже огромное количество лет, а я непоправимо несчастна и ужасно одинока. Вот-вот всё пропущу. Я с большой завистью читала глянцевые журналы. Они значительно отличались от того, что я могла себе позволить.
Если бы у меня был парень, он мог бы подарить мне медведя из Холмарка, — думала я.
Так я почти что разучилась верить в то, что смогу достать всё, что мне понадобится, сама.
* Подруга поспорила со мной на медведя. Причем спор был выгоден только для меня.
Если у меня через полгода не появится парня — серьёзного! прям чтобы влюбиться!, она подарит мне медведя сама.
Что ты теряешь? — спросила она. — Оба варианта хороши. У тебя будет или парень, или медведь.
Я согласилась.
И забыла об этом, конечно же. Одиночество и несчастье требуют достаточного времени, чтобы погружаться в них.
Но благодаря этому странному пари мне сделалось легче. Я перестала циклиться.
Так я научилась соглашаться на выбор из двух хороших вариантов и забывать о том, что мне чего-то дьявольски недостает. И доверять близким.
* Потом я намертво влюбилась в девушку из другого города.
Я не могу здесь описать, как она была прекрасна для меня, но я и тогда не могла. Петрарка бы меня понял.
Вопрос, была ли петрарковская Лаура реальной, никогда не будет разрешён, — говорит Википедия.
Вот и у меня так же. Насколько реален образ первой любви, сжигающей сердце — большой вопрос. Сколько в нем живого человека? Сколько моей готовности увидеть за образом — живого человека, а не то идеализированное чудо, что я выпестовала и куда, разумеется, живой человек не лез, не помещался, выпирал? Да и насколько я в то время хорошо знала себя?
Одни вопросы и никаких ответов. Несколько тетрадок того времени, набитых моими восторгами и страхами.
Бумажные письма, перелеты и переезды, ночные чаты, километры слов, никуда не лезущие новые чувства, а потом и — развороченное сердце с чёрной дырой в том месте, где мы расстались.
Я возвращалась домой из другого города самолетом. В одиночестве, опустошенная и снова несчастная.
Сосед по креслу решил, что я боюсь полетов (а я боялась жить без сердца). Он сказал, что всегда слушает песню U2 «Where the streets have no name» на взлетной полосе. И поделился наушником.
CD-плеер с шуршанием раскручивал диск. У дорог не было имён. У меня не было сил. И все-таки самолёт взлетал.
Так я научилась принимать то, что приходит, чем бы оно ни было. И слушать музыку на взлётной полосе.
* Однажды подруга сказала, что я должна назавтра приехать на станцию метро Китай-Город в семь утра.
Что? — переспросила я в недоумении. — Зачем в такую рань?
Так надо, — загадочно ответила моя подруга. Она прекрасный и крайне иррациональный человек. Сейчас живет в Бельгии. Я её очень люблю.
Когда я приехала на Китай-Город в семь утра, она отдала мне большой подарочный пакет. Там был мой медведь.
У меня не было слов в ответ. Да и сейчас нет.
Медведь был совершенно безопасен. Он не мог оставить в моем сердце чёрную дыру. С ним можно было спать в обнимку. Он принимал меня такой, какая я есть — как моя подруга.
Ему не было дела до того, сколько у меня денег и научилась ли я отделять образы от живых людей. Целебный медведь.
Его можно обнимать и засыпать в слезах, а потом начнется новый день и будет немножечко легче.
Так я научилась тому, что ты можешь отвлечься от мечты, а она тем временем сбудется.
Для этого не нужен мифический парень, умеющий водить машину. Потому что так не бывает, чтобы до тебя совсем-совсем никому не было дела. Всегда есть как минимум один человек. И медведь. Всегда есть медведь.
А ещё Люба, которой вчера в группе с нами не было, поймала волну и написала в инстаграме о том, что мы вчера обсуждали в группе: о социальных ролях, о том, что я вроде бы “должен”, судя по ним — и что я выбираю вместо этого.
Всё об одном. О том, что такое сегодня для меня быть собой — и кто такой сейчас этот «собой».
Ближе к концу достаточно безысходного в целом фильма Perfect Sense про потерю человечеством чувств — одного за другим — закадровый голос говорит:
Люди как будто разделились на два лагеря. Одни носятся по городам, хватая всё, что плохо лежит, унося вещи себе в собственность. Они верят в конец света и думают, что надо успеть хорошо пожить.
А другие стараются всё, что можно, поправить, помочь, оберечь. Фермеры доят коров. Солдаты патрулируют город. Рестораны готовят еду навынос. Может быть, они верят в то, что все наладится. А может, они не придумали больше ничего, чем можно было бы заняться. Ничего лучше не придумали. Чем продолжать.
Вот и мы с вами тоже. Ничего лучше не придумали. А может, верим в то, что всё наладится.
Да и какая, к лешему, разница. Кому какое дело, зачем мы продолжаем.
Закадровый голос говорит:
Люди готовятся к худшему, но надеются на лучшее. Они стараются фокусироваться на важном.
Сохрани себе на стену 10 вариантов того, что не помещается в твою жизнь по объективным причинам, но что принято знать, любить и ценить в твоём кругу, чтобы не отрываться от коллектива.
Услышала мнение, что лайк отнимает действие. И теперь о нем думаю.
Получается, если вместо действия (даже совсем простого - прочитать, скажем, или подумать), человек делает лайк-шер-репост, он как будто выбирает лёгкий путь: не читать, не выдумываться, не делать. Нажал и пошёл. Дело сделано, можно листать дальше.
Иногда мои тексты перепощивают с комментарием, говорящим о том, что до конца не дочитали, я прихожу пояснить, что там дальше всё написано, но от меня отмахиваются: дескать, вас перепостили, радуйтесь, чего вам ещё надобно?
Ну, мне какого-то диалога хочется. Контакта. Для меня онлайн- и офлайн-миры - это два среза одной реальности. И там, и там можно проявить внимание, а можно отмахнуться. Количество людей, которые написали мне в личку на этой неделе тёплое, зашкаливает деньрожденный поток. В этом и есть для меня контакт: протянуть ложноножку и робко, застенчиво помахать. Я тебя вижу. Ты живая.
Когда мои анонсы репостили те, кто сам не планировал участвовать в чем-то моем, я задумывалась, это поддержка или вместо-действие?
И вообще, как различить действие в поддержку и вместо-действие. Хотя бы для самой себя. Когда я делаю первое и когда - второе. Что я в эти моменты чувствую и хочу ли я делать второе.
Вот запись прямого эфира, который случился на прошлой неделе благодаря издательству, опубликовавшему мой блокнот (сама бы я не собралась, разумеется):
А ниже — расшифровка этого прямого эфира, переработанная в полноценное текстовое интервью. Даже если вы решили смотреть, а не читать, ниже будут ссылки на проекты, о которых я говорю на видео. Много плюсов в том, чтобы подготовиться к прямому эфиру как следует: скажем, предварительные заметки можно использовать потом для допиливания вот такой статьи.
Всем привет!
Меня зовут Лена (в онлайн-проектах меня часто называют Леночка).
В офисные часы я работаю менеджером проектов в Яндексе, а в остальное время занимаюсь тем, чем захочу. Например, пишу в блоге «Лето в голове», перевожу с английского на русский то, что мне интересно, организую спонтанные прогулки по Петербургу, редактирую журнал «Может быть по-другому» и пишу для него, а ещё веду несколько проектов онлайн, включая твиттер Кафки, и много читаю.
У меня случаются онлайн-творческие мастерские для тех, кто считает себя нетворческим человеком.
Я работаю с начинающими авторами и помогаю им делать текст простым, понятным и ярким, куча материалов для сочинителей есть в библиотеке мастерских текста в жж.
Прямой эфир сегодня посвящен вдохновению — тому, как я это вдохновение понимаю, а также тому, какой блокнот я создала о вдохновении вместе с домашним издательством Скребейко.
Два года назад я закончила работу над книгой о вдохновении, отправила рукопись в несколько крупных издательств — и мне отказали. Отказали, потому что я неизвестный автор, потому что на эту тему много чего понаписано иностранными авторами — от Джулии Кэмерон до Энн Ламотт. Более известными.
Но я была уверена, что культурно эти переводные тексты очень далеки от потенциальных читателей. И писала свою книжку специально очень простыми словами и честно, без всяких «вселенная будет вам помогать» и «в каждом листе бумаги скрыт Бог». Мне хотелось, чтобы мои коллеги-айтишники, захоти они позволить себе погружаться в творческие процессы — могли найти в моей книге поддержку и советы.
Для меня очень показательными были мастер-классы на айти-конференциях, где мы как тренеры предлагали решать профессиональные задачи (например, спланировать работу над продуктом) с помощью неожиданных материалов. Одной группе выдали акварельные краски, другой — наклейки с сердечками, третьей — цветную бумагу. Серьезные дядечки и тетечки, руководители отделов и компаний, подходили ко мне потом и говорили, что последний раз рисовали в школе и сейчас чувствуют себя потрясающе обновленными. Где-то в этом месте я поняла, что творчество и работа — вовсе не противоположные вещи, а скорее друг друга подкармливающие.
Я напечатала книгу сама через сервис Ридеро, сто бумажных копий, они разошлись за пару месяцев. Книга попала на Литрес и Букмейт. На Букмейте у нее сейчас больше пяти тысяч читателей.
Но мне очень хотелось найти издательство. Людей, которые захотят печатать и распространять, продвигать и обсуждать со мной текст. Через год я договорилась с Олей Скребейко о сотрудничестве. Мы полностью переписали текст. Появились новые главы. Мы упростили название.
Появился настоящий блокнот! Первый тираж сразу же раскупили, сделали второй, он тоже закончился. Блокнот замечательный: с наклейками после каждой главы. Одна беда: типография косячит в печати, поэтому много получается брака. И пока издательство не найдет решение, мы придумали сделать электронную версию блокнота. Её можно распечатать сразу после покупки.
Не нужно ждать доставки и платить за неё. Можно распечатать не на А4, как сделала я, а в режиме брошюры, и переплести её в любой печатной мастерской. Тогда она получится в два раза тоньше.
Что с моей точки зрения — вдохновение?
Не все читали мои блоги и работали с блокнотом. Чтобы обозначить фундамент для дальнейшего разговора, хочу рассказать, что я называю вдохновением.
Для меня это общий термин, которым я называю «творческую энергию».
Это силы создавать что-то новое. Это смелость делать то, что никто ещё не делал — а также делать то, что делали уже все, кроме меня. Это стремление найти что-то своё на стыке тем, интересующих меня. Это какая-то искра, которую можно высечь трудолюбием, верой в свои ценности, искренностью и пониманием того, что я сейчас занимаюсь тем, что для меня важно.
На мой взгляд, для выполнения любой работы вдохновение — нужно. И я много думаю о том, откуда оно берется. Материал для блокнота был собран и в личных поисках, и в творческих мастерских, где я прорабатывала эти вопросы вместе с участниками.
ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
Если я не ответила на ваш вопрос, напишите его в комментариях, я обязательно выскажусь.
1. Творческая кондиция
Вот что пишут:
Когда только берёшь какую-то вещь в работу, приглядываешься, принюхиваешься — вдохновение через край, хочется заниматься часами и сутками и сразу все сделать. Но чем дальше идёт работа, тем чаще приходится гоняться за вдохновением с дубинкой. С одной стороны — можно себе позволить гулять, смотреть на все вокруг, читать, слушать, радоваться миру. С другой стороны, важно не переборщить с этим, чтобы не потерять форму, не отвлечься. Как поддерживать себя в определённой творческой кондиции в течение достаточно долгого времени? (Елизавета)
В начале создания своего проекта я была более воодушевлена, а сейчас силы тают и боюсь «слиться». (Катя)
У меня свой проект, люблю его очень. Полгода прошло, я никак не могу сдвинуть его… Мое вдохновение иссякает. (Таисия)
И вот какой вопрос я бы задала Елизавете, Кате и Таисии (подозреваю, что ответы будут разные): случалось ли, что вам удавалось поддерживать интерес и возвращаться к вдохновленному состоянию во время сложной, напряженной, упорной работы раньше? Что это была за ситуация и что в тот момент было решающим?
Подозреваю, что разные люди устроены по-разному. Волна вдохновения в начале проекта может быть связана с интересом к теме, надеждами, новизной задачи, объемом хаоса и еще много чем. Вопрос — что демотивирует по дороге? Что пропадает? Ожидания не совпадают с действительностью и оказываются завышенными? Или задача, будучи разобранной по косточкам и разложенной в виде плана, теряет интерес? Или мне скучно делать что-то регулярно самой, хочется команду? Или я теряю общую картину, занимаясь выполнением мелочевки, и хочу это отдать исполнителю, а сама — держать стратегические вопросы, которые меня вдохновляют?
В таком формате мне сложно угадать, что именно работало для Елизаветы, Кати и Таисии раньше. Но я знаю, какие вопросы я бы им задала.
2. Внутренний самозванец
Вот что пишут:
Я борюсь с синдромом самозванца. Это борьба меня выматывает и перекрывает кислород вдохновению. (Катя)
Очень хочется вдохновения, сил и энергии, но пока, к сожалению, их нет. Или они есть, но я внутренне к ним не готова. Как будто не готова трудиться над собой, над решением задач, в т.ч. и рабочих… И вот и мечется мой разум, с одной стороны, хочет грандиозных перемен и новых побед, с другой — боится… Боится быть отвергнутым, боится, что будут смеяться, боится, что откажут в помощи, боится показаться глупой, неразбирающейся в вопросе. (Юля)
Не знаю, что не выходит. Донести до людей. Написать продажный пост. Пишу людям запрос о сотрудничестве, как стену толкаю. Хочу быть преданной своей идее. (Таисия)
Вот что я думаю:
Я чую здесь значительный перфекционизм: обратите внимание на слова «грандиозные перемены и новые победы».
Мне кажется, когда на проект возложены очень большие ожидания, каждое маленькое действие становится неподъемным. А вдруг оно не принесет «грандиозных перемен и новых побед»? И чем сильнее я боюсь не получить вообще никаких новых побед, тем сложнее мне решиться на то, что не гарантирует мне никакой победы.
Я очень хорошо знаю, как страшно начинать писать книгу, которая может никому быть не интересна. Потому что пока я ее не начала писать, никто не может назвать меня неудачником. И тут очень много разбирания в себе, выяснения этих внутренних сценариев, по которым ходят мои страхи.
Кроме того, работа над проектом — это не только победы, но и упорная, муравьиная работа по выстраиванию фундамента. В блокноте я писала о том, чтобы держаться не результата, а процесса. На мой взгляд, работа над проектом состоит в маленьких делах. Вдохновение, на мой взгляд, нужно на них, а не на победы. Победы — скорее побочный эффект.
А ещё я думаю, что становится страшнее и страшнее от того, что такими вещами не принято делиться. Принято рассказывать, как всё круто и замечательно, выкладывать селфи с фильтрами и оптимистичные отчеты.
Пока я не найду себе безопасный круг, с которым можно делиться и такими вещами, людей, которые скажут «с тобой всё нормально, у меня тоже такое бывает», мне будет казаться, что я одна такая и у всех всё здорово.
3. Интровертный маркетинг
Вот что пишут:
Последнее время веду себя как социофоб. Моя деятельность тормозится из-за этого. Как выйти из норы? (Татьяна)
Вот что я думаю:
Есть такой проект Контора Конторович. Ведет его Наташа Конторович. И вот у неё есть термин «интровертный маркетинг», спасающий тех, кто не любит выходить из норы.
Я не считаю, что у Наташи есть в арсенале какая-то волшебная кнопка, побеждающая её клиентам социофобию. Нету волшебных кнопок. Даже у Наташи.
Однако очень много стыда и сопротивления снимается (и работа Наташи подтверждает это на практике) благодаря тому, что я признаюсь: ну не хочу я быть видеоблогером.
Не хочу! Не моё это. И не хочу бегать кругами, крича «какая я прекрасная, восхититесь срочно». Когда я разрешаю себе этого не делать, появляются силы, которые можно потратить на что-то разумное. Например, записать несколько кейсов из моей работы, и спокойно опубликовать на моей странице. Или попросить написать последних участников моих мастерских отзывы. Или взять гипотетическую ситуацию и провести мысленный эксперимент с применением моей методики — и опубликовать всё это.
Моим потенциальным клиентам подходит, если я в норе. Может, они тоже социофобы. А зачем мне те, кто ищет видеоблогеров? Я их наверняка разочаровала бы своей норностью.
Если вкратце, то интровертный маркетинг — о том, как оставаться собой и при этом рассказывать о своих проектах.
4. Расхламление
Вот что пишут:
Где найти сил на то, чтобы вдохновиться, на чем сэкономить ресурсы, какие ненужные дела выкинуть из жизни? (Анастасия)
Вот что я думаю:
Для меня это вопрос про границы. Его можно решить по-разному. Начиная от психотерапии (мне лично подходит такой способ) и заканчивая простым вопросом.
Анастасия, есть ли какое-нибудь дело, которое вы завтра можете не делать, хотя оно запланировано, и из-за того, что вы не сделаете его, никому не станет очень плохо?
А сегодня?
Есть достаточно скучная книжка «Как говорить нет без угрызений совести», в ней есть формулировки, с помощью которых можно избавиться от нежелательных встреч. Мне она была полезна.
По моему опыту, отказ от ненужных дел ведет к следующему: я теряю образ человека, который всем нравится, потому что всем отвечаю «да». Именно поэтому я довольно долго набирала кучу ненужных дел и не могла никому отказывать. Поэтому я вначале упомянула терапию — возможно, стоит разбираться не с симптомом, а с причиной. Тогда пропадут и симптомы.
5. Вдохновение не получает отдачи
Вот что пишут:
Вдохновение со мной. Но мне не к чему его применить. Начальство не ценит мою работу. Поэтому будить вдохновение не хочется. Потому что не оценят. Испытываю вдохновение в занятиях спортом. (Екатерина)
Стоит ли размышлять о монетизации своих увлечений? (Евгения)
Вот что я думаю:
Правильно делаете, Екатерина. Зачем применять то, что не ценят? Осталось только выяснить, дает ли вам сейчас работа то, что нужно.
Скажем, работа может кормить, и этого может быть достаточно для того, чтобы в остальное время делать то, к чему лежит душа. А может быть, работа вам сейчас ничего не дает и нужно ее, действительно, менять. Это видно исключительно вам, мне сложно сказать. Но я уверена, что вы правильно носите вдохновение туда, где от него есть толк. Оно наверняка вам благодарно за бережное отношение.
Лиз Гилберт говорит, что увлечение, работа, призвание и дело жизни — четыре отдельные сущности. Я с ней согласна и даже разбирала свои дела на эти четыре кучки, чтобы понять, за что я готова получать деньги, а что не хочу монетизировать, потому что мне хочется уберечь эти дела от определенных ожиданий, которые приходят с монетизацией. Защитить их. А другие я спокойно могу делать за деньги.
6. Сохранение энергии
Вот что пишут:
Вернулась в Петербург и боюсь эти силы растерять. Город как будто высасывает энергию, хочется за город и солнца. (Ксения)
Иногда не успеваю отдыхать, хотя и вдохновения много, то бывает энергии не хватает. Вот и интересно по поводу сохранения и поддержания энергии. (Татьяна)
Вот что я думаю:
Одна из глав моего блокнота называется «Пробовать непривычное». Мне кажется, в отсутствие частых отпусков это хороший способ поддержать себя и отдыхать. Один мастер-класс по глине может меня удивить, вовлечь и вдохновить из-за своей новизны, хоть больше за глину я могу после этого никогда не садиться.
Но тут ответ, разумеется, очень личный. Поэтому у меня появляются вопросы.
Ксения, Татьяна, откуда вы берете силы и энергию? Если Ксении хочется за город, вероятно, поможет выкраивать время на краткосрочные вылазки на природу. А что отдых для Татьяны? Что чувствует Татьяна, когда ей удается сохранять и поддерживать энергию, на что похоже это ощущение, что к нему ведет? Это ведь уникально и мой собственный ответ ни Ксении, ни Татьяне не подойдет.
Как справляться с тем, что вдохновения слишком много, и не успеваю все записывать, зарисовывать, проговаривать? (Аня)
Вот что я думаю:
Вероятно, если вдохновения слишком много, ему обидно, что не всё записано, зарисовано и проговорено! Поэтому я бы уточнила: Аня, тебе хочется успевать записывать и зарисовывать? Тогда я бы предложила придумать наиболее простой способ, чтобы не терять времени и сразу же куда-то всё сливать. Одни быстро печатают, другим нужна особенная ручка, третьи начитывают на диктофон или вообще заводят себе за небольшие деньги секретаря и отправляют ему голосовые сообщения в Вотсапе, а он расшифровывает (я бы вполне таким занималась на фрилансе, когда искала себе подработку!).
Мне кажется важным снять барьер, мешающий быстренько записать. Я бы покопалась ещё и в том, какова вторичная выгода не успевания записывать. Что удается благодаря тому, что я не успеваю всё записывать? Нет необходимости всё это делать? Или можно не расстраиваться, что я не делаю всё, что придумываю?
Может быть, тогда можно начать делиться идеями с другими. Если жалко, что они останутся нереализованными. В общем, без понимания причин этого процесса — внутренних причин — сложно с точностью ответить.
8. Поток
Вот что пишут:
Как работать «в потоке»? (Светлана)
Вот что я думаю:
Понятие потока описал психолог Михай Чиксентмихайи в одноименной книге. Он утверждает, что поток — «оптимальное состояние внутренней мотивации, при которой человек полностью включён в то, что он делает».
Я думаю, что в потоке работать очень сложно, потому что много чего отвлекает (особенно сейчас, когда инстаграм, твиттер, блоги и ютубе научили нас маленькому attention span’у). Наверное, для достижения состояния потока можно опираться на веру в то, что то, что я делаю — кому-нибудь важно.
Для этого придется разобраться с тем, почему я в это не верю: страхи, сомнения, отсутствие поддержки, круга безопасности? Для меня важно знать, что есть люди, которые согласны со мной и поддерживают меня.
Позволить себе быть достаточно способным войти в поток. Разрешить себе не войти в него. Позволить себе написать плохо, нарисовать гадость, испортить материалы — поработать с зажимами.
9. Для чего мне вдохновение?
Вдохновение может мне позволить быть поближе к себе.
Вдохновение может мне помочь проявить больше смелости, когда я делаю что-то важное.
Вдохновение может мне позволить выйти за рамки или раскрыть области, в которые я еще не залезала.
Вдохновение может мне помочь сделать что-то страшное, где я не контролирую результат и не знаю, к чему меня это приведет. Вот как сейчас.
Мне важно сейчас сказать о том, что у меня нет сил обсуждать. Есть только силы — проживать.
У меня закончились отношения. Долгие и счастливые. Ценные, наполненные, важные.
Так бывает. Нам сейчас в разные стороны — и, собственно говоря, невозможно узнать, какие это именно стороны, не признав, что кое-что закончилось.
Всё происходит спокойно и по обоюдному. Одновременно — мы люди и нам тяжело.
На этом «мы» заканчивается и дальше уже идет «я».
Во мне множество противоречивых эмоций. Я даже не все могу назвать или отловить. Они копошатся и подпрыгивают внутри.
Сейчас для меня важнее всего проживать их внимательно и бережно, не отворачиваться, не сбегать от себя, не искать способы «не грустить» или «отвлечься», больше проводить времени с самой собой, с кошками, в неспешных прогулках с плеером — ресурс у меня в этом.
Пищей для ума в это эмоционально перенасыщенное время для меня являются работа, учеба, переводы, писательство, нарративные сессии и другие понятные мне (в отличие от эмоций) вещи. Непонятные вещи я обсуждаю с терапевтом.
Об этом первой узнала моя мама. И спросила: как меня поддержать? Я написала, что поддержать меня можно так: верить в то, что я достаточно сильная для того, чтобы с этим справиться, и что я достаточно сильная для того, чтобы попросить помощи, если понадобится.
И достаточно мудрая, чтобы отличить одно от другого — хочется добавить, переписывая в сто восемнадцатый раз этот черновик, который пора уже опубликовать и отпустить.
Дождевой червь Иван молчит и переваривает происходящее. Слов у него пока не находится.
Обсуждать подробности я не готова, спасибо за понимание этого факта. Сейчас — так. И мне важно зафиксировать, как — сейчас. Спасибо, что вы рядом.
Есть ли среди вас увлеченные творчеством зрители? Поднимите руку, пожалуйста. Ага, практически все им увлечены.
Тогда скажите, бывает ли у вас такое, что творчество дается с трудом? Вижу поднятые руки. Хорошо. Потому что я пришел поговорить именно об этом.
Мое детство было очень странным. Моя семья жила бедно в одном из богатейших городов Америки (Дариен, штат Коннектикут — в часе езды на машине от Нью-Йорка). нас полностью описывало определение «white trash» (светлокожие американцы на грани нищеты).
Моя мама, ее сестры и братья — художники. Несмотря на нашу бедность, они поощряли мои эксперименты и попытки выразить себя в творчестве. Все мои преподаватели поддерживали меня. Я жил в атмосфере защищенности. Я знал, что мне разрешено творить. Меня не хвалили за то, что я занимаюсь творчеством, но и не называли его пустой тратой времени. Если у меня получалось хорошо, я слышал: хм, здорово. О плохом мне говорили: знаешь, ты сможешь сделать и получше.
Многих моих друзей растили иначе. Наверное, поэтому творчество дается им с трудом. У них есть внутренний критик, редактор, мешающий взяться за дело всерьез. Наблюдать за тем, как люди разрушают себя сами, мне безумно грустно. Я хочу говорить о том, что это необязательно. В таком жестоком внутреннем критике нет необходимости. Уйма творческих выкидышей случились из-за отсутствия веры в себя.
Мне не хочется хвастаться, но я безумно благодарен родным за ту атмосферу, в которой меня вырастили. Важно понимать, что творчество — это нормальное состояние. Здорово, когда семья дает это понять с самого детства. Но вы можете устроить себе такую атмосферу и сами — прямо сейчас.
Многим моим друзьям прямо-таки запрещали творить! Их убеждали не тратить время зря — и уговорили бросить искусство, музыку, писательство, съемку любительского кино. Более того, у них выработались внутренние голоса, послушно повторяющие родительские слова. Теперь они носят их с собой.
Я эгоист. Я против того, чтобы люди подавляли в себе творческие процессы, потому что от этого моя жизнь беднеет. Если бы каждый творил в полную силу, лично я бы получал от этого большую пользу.
Почему я так думаю? На меня сильно повлияли творческие порывы других людей: и знакомых, и тех, кого я никогда не встречал лично. А вдруг они бы засомневались в себе? Я бы не увидел Марселя Дюшана, не услышал Джорджа Гершвина и Битлз, не прочитал бы Уильяма Фолкнера, не посмотрел фильмы Стивена Спилберга… Представьте, что они выросли бы в критической среде или что у них были строгие родители, запрещающие им заниматься творчеством. Что стало бы с миром, который нам известен?
Я часто думаю о том, насколько бы мир стал богаче, разберись мы с творческим кризисом.
Сильнее всего внутренний критик влияет на процесс редактуры. Некоторые мои знакомые относятся к себе настолько критично, что умудряются редактировать то, что еще не написано. Они точно знают, что у них ничего не выйдет, поэтому они даже не приступают. Другие смотрят на черновик и думают, что это никуда не годится. Даже если человек с сильным внутренним критиком приступит к редактированию, он делает это с полнейшим ощущением стыда за то, что получается никуда не годный продукт.
Я могу поделиться тремя секретами творческого процесса. Возможно, они помогут вам настроить себя против внутреннего критика, если он у вас силен.
Первый: я обрабатываю черновики только перед показом продукта на публику, ни минутой раньше
Над чем бы я ни работал — текст, музыка, анимация — подход у меня один. Я не думаю о редактуре, пока нахожусь в творческом процессе. Я делаю то, что кажется верным в этот момент. Я получаю удовольствие от процесса. Я позволяю себя выражать эмоции. Я экспериментирую.
Иногда выходит что-нибудь отвратительное. В таком случае я решаю этот вариант никому не показывать. Право производить что-нибудь отвратительное время от времени — своего рода творческая свобода — увеличивает шансы получить однажды что-нибудь замечательное. Мне хочется, чтобы у вас тоже была эта свобода.
Второй: я не умею делать ничего другого
У меня никогда не было плана Б. Я закончил философский факультет. Я ушел из дома, чтобы жить на заброшенном заводе и сочинять там музыку. У меня в комнате не было ни туалета, ни душа, только бесплатное электричество (прим. пер.: история Моби в подробностях рассказана в книге Porcelain, я читала ее в версии для киндла).
Я не обещал себе годик посочинять музыку, а если не выйдет — выйти на работу в офис. Я не умел и не хотел делать ничего другого. Самое ужасное, что могло случиться — я сочинял бы музыку на заброшенном заводе всю свою жизнь. Не так уж плохо, на мой взгляд.
Я был так увлечен тем, что делал, что внешние обстоятельства не имели значения.
Третий: бесконечная любовь к тому, что я делаю
Приятно иметь фанатов и слушателей, но цель не в них. Приятно получать деньги за работу, но цель не в этом. Это приятные побочные эффекты любимого занятия. А занятие любимо настолько, что я даже в отпуск не могу уйти. Всё, о чем я думаю в отпуске — поскорее вернуться домой к работе.
Не хочется ударяться в эзотерику, но у каждого из нас есть право найти любимое дело — и посвятить свою жизнь ему.
Жизнь не резиновая. Что я хотел бы вспомнить перед смертью? Волнения, страх и ответственность? Или то, как я отдавал все силы тому, во что искренне верил?
Разумеется, легче сказать, чем сделать. Но вам точно стоит попробовать.
