- Я коренной мурманчанин, чуть ли не восьмое-девятое поколение. Мы на Севере другие — люди здесь более мягкие, отзывчивые, добрые, всегда готовы прийти на помощь.

Кровь начал сдавать еще в армии. Тогда как раз была вторая чеченская война, большая нехватка крови. К нам приезжали раз в полтора-два месяца, и я сдавал. Когда уволился и сюда вернулся, устроился на работу в порт, стал ходить на станцию переливания крови регулярно. Брали у меня плазму, ее можно хоть через неделю снова сдавать. Раза два-три в месяц получалось.

В ноябре пятнадцатого года на станции переливания крови я узнал, что существует Регистр доноров костного мозга, не хотите? Сдал лишнюю пробирочку и вступил. Мне всё объяснили, сказали: не факт, что вы вообще кому-то подойдете в своей жизни. Я к тому времени немного об этой проблеме уже знал: у знакомого был неприятный случай — девочка маленькая заболела, но ей не нашли донора… Финал был плохой. А в феврале шестнадцатого года мне позвонили в первый раз, но тогда сразу нашли более подходящего донора. Второй раз позвонили в конце мая шестнадцатого года. Сказали, что я опять подошел; спросили, согласен ли лететь в Петербург или не согласен. Я слетал на один день, сдал анализы. А еще через пару месяцев перезвонили и сказали, что — всё. Меня ждут. Мозг у меня взяли через тазобедренную кость. Примерно месяц восстанавливался. Но знал, что спасаю малыша. Врачи сказали, что я подошел мальчику, ему чуть меньше двух лет. Остальное было засекречено — кто, откуда. Но вот прошло два года, и наша встреча уже запланирована, мы общаемся «Вконтакте» с его родителями, созваниваемся раз в неделю. Там у них тоже трое детей, как у меня. Я помог их сыну Мирославу. Видел его фотографии: что-то среднее между моими младшим и средним сыновьями, только он в очках ходит, а мои без очков. Болезнь у малыша отступила, сейчас врачи борются с последствиями химиотерапии.

Не знаю — может, медицина в этой истории справилась бы и без меня, но, раз так вышло, я понимаю, что минимум одного человека в своей жизни я спас. Мне говорили, что донором костного мозга можно стать только два раза. Так что если еще попросят — почему нет, я сделаю это еще раз.

— Мне в детстве очень хотелось быть моделью или актрисой, но в то время это считалось не очень приличным. В итоге только в 33 года я пошла в агентство, которое обучало моделей. Шла учиться на стилиста, но, когда зашла, там сидела 18-летняя девушка. Смотрит такая на меня и спрашивает: «Вы на модель?» Я говорю: «Да, и на нее тоже». Так все и получилось. Стала моделью. В 2014 году принимала участие в конкурсе «Миссис Екатеринбург-2014» — по условиям конкурса все финалистки шли сдавать кровь. Это и стало толчком. С тех пор сдавала каждые два-три месяца, регулярно.

Как-то раз мне позвонила знакомая и говорит: «Свет, я вот узнала, что есть такие доноры костного мозга». Я до этого ездила с подругами, помогала детям, онкологическим больным — мы навещали их в больнице, покупали игрушки… А тут вдруг оказывается, что можно помочь не игрушками, а своим костным мозгом.

Два года назад мы с тремя подругами поехали и сдали кровь на типирование. И вдруг два года назад мне звонят: «ваше ДНК практически на сто процентов совпало с ДНК больного ребенка. Пять человек были близко, но вы подошли только одна. У меня слезы хлынули, я вообще не поверила, что это реальность. Говорить ничего не могу. Она меня спрашивает: вы вообще согласны? Я такая: в смысле? Я же не для галочки это делала. Конечно, согласна.

Теперь жду вызова в Москву. Нервничаю — когда же. Мне сказали, ребенок ждет, борется. Мне тут звонили знакомые, говорили: Света, да ты с ума сошла, как ты можешь так собой распоряжаться?! А я отвечаю: это моя потребность, во мне есть на это запрос. Я всегда знала: я пригожусь, пригожусь этому миру. И вот пригодилась. Дождаться бы только звонка.

Олег:
 — Я заболел в 2015 году. Прошел курс высокодозной химиотерапии, но врачи сказали, что требуется пересадка костного мозга. Донора нашли почти сразу, сделали пересадку. Но костный мозг не приживался. Нужна была вторая пересадка. К счастью, тот же донор согласился отдать свои клетки, и они каким-то чудом прижились! Сейчас я вот женился летом, будем расширяться. Просто планирую жить и радоваться жизни. Вот и все.

Владимир:
 — Я просто все время сдаю кровь, и однажды я согласился сдать кровь для Регистра доноров костного мозга. Через полгода со мной связались: мои клетки кому-то подошли. Дальше я просто сдал костный мозг. Сдавать не больно было, что такого-то? Взяли из бедренной кости под общим наркозом. Но через несколько месяцев выяснилось, что мозг не прижился. Пришлось сдавать стволовые клетки еще раз. Восстановился быстро. Сегодня мы встретились в первый раз — на один день в Москву для этого приехал. Я только знал, что мой реципиент — мужчина, и сколько ему лет. Больше ничего. Вот встретились, что такого. Но, конечно, волнительно…

— Мне кажется, у каждого в жизни бывает переломный период: начинаешь задумываться о том, что нужно помогать людям. Помогать деньгами я не могу — у меня их нет. Решила сдавать кровь. Однажды медсестра на станции переливания крови говорит мне: «Есть возможность стать донором костного мозга. Хотите?» Я спрашиваю: «А меня это к чему-то обязывает?» Она говорит: «Нет». А год назад мне позвонили с той же станции и говорят: вы подходите, есть шанс спасти ребенка. Я спросила — кто? Мне говорят: девочка двух лет, болеет раком крови. Я спросила — для меня это опасно? Мне говорят: нет. Ну и тогда я сказала — конечно, помогу.

Пока сдавала дополнительные анализы, пока их изучали в Петербурге, прошел почти год. Когда давала согласие, я еще была одна. А когда пришло время ехать на операцию, мой молодой человек Коля говорит: «Нет». Он думал, что это как-то может повредить мне и нашим будущим детям. Это стереотипное мышление. В общем, Коля категорически уперся. Уговорить помогла заведующая станцией переливания крови, и я полетела в Петербург. Я сдавала кровь на стволовые клетки, было непросто, но сама процедура заняла часа четыре с половиной.

…Обратно в Ростов возвращалась вместе с мексиканцами — куча народу летела на Чемпионат по футболу. Все орут, веселятся. Потом еще час ждала, пока багаж отдадут. В общем, выхожу из аэропорта — усталая, кости ломит, сумка в руке, никого не замечаю. И вижу — стоит мой Коля с другом. Спрашиваю его: «А ты чего тут делаешь? Меня такси ждет!» И тут он становится на колено, вынимает колечко, мексиканцы орут, все начинают хлопать, он дарит цветы… Естественно, я соглашаюсь. Единственно — сказала ему: никакой фаты, никакого пышного торжества, хочу только, чтобы были раки и пиво на моей свадьбе.