Оставлю-ка я пока эту запись на самом верху - мне кажется, многим будет интересно подумать.

1) На столе три коробки с шарами. В одной коробке все шары чёрные, во второй все белые, в третьей смешанные (белые и чёрные). На каждой из коробок этикетка, указывающая на то, какие шары в ней лежат. Этикетки снимают и помещают их заново таким образом, что ни одна не оказалась на нужном месте. Ставится задача - вытащив всего один шар из коробки, точно определить в какой коробке какие шары. (позволяется вытащить только один шар)

2) Король организует бал во дворце. Во дворце есть большой коридор и два зала в конце. Каждому заходящему гостю на голову надевается шляпа - либо красного, либо синего цвета. Гости могут видеть все шляпы, кроме собственной. (Всё до захода в залы - в коридоре). После этого гости должны пройти либо в зал A, либо в зал B. Бал состоится только в том случае, если в каждом из залов все шляпы находящихся там, будут одного и того же цвета. После захода в коридор всякая коммуникация между гостями запрещена. О какой стратегии они должны договориться до захода в коридор, чтобы бал состоялся?
Примечание - Добавлю, а то многие понимают неверно - шляпы надевают на всех одновременно, допустим, всем раздают листики на которых они, по секрету от остальных, пишут в какой зал они хотели бы пойти. После этого все листики собирают и смотрят - если два человека с разным цветом шляп изъявили желание идти в один и тот же зал, бал отменяется. Гости могут только смотреть друг на друга и писать на листике свой вариант - никто не может и не должен никуда выстраиваться и как-либо контактировать с остальными, кроме как смотреть на них - никаких подмигиваний тоже, естественно, быть не может.
( и ещё двеСвернуть )
Комментарии до поры до времени скрываю, отвечать буду потом - кому сильно не терпится, скажите.

Простите меня все, кто читает мой журнал со дня его основания. Потому что я сейчас копирую очень-очень старый пост. Делаю это потому, что сегодня, в очередной раз, копировала одну из историй из него кому-то в комментарии. И поскольку меня уже несколько раз просили рассказать эти истории в журнале ещё раз, я копирую. Последнюю историю, насколько я помню, я не рассказывала, так что -- будем считать, что это оправдание.

*******

После войны и нескольких переездов, семья бабушка-дедушка-мама-тётя оказались в Пензе. Бабушка заняла должность главврача в больнице. Будучи человеком необычайно доброжелательным, она снискала любовь всех в этой больнице -- от самых титулованных врачей, до нянечек. Её действительно любили. Как-то раз, ночью, прибегает к ней заплаканная молоденькая медсестра -- Валя. Я столько раз слышала эту историю, что это тот редкий случай, когда я точно знаю имена участников. Плачет в голос:

-- Клара Марковна, Клара Марковна! Вы не поверите, сейчас такое было, такое было!
( Читать дальше...Свернуть )

Способность чада хватать на лету информацию и молниеносно её перерабатывать, удивляет меня всякий раз заново.

-- В какого бога ты веришь? -- серьёзно интересуется чадо у Н.
-- В каком смысле? -- переспрашивает Н.
-- Ну, вот к примеру, я и мама -- мы верим в израильского бога, -- серьёзно сообщает чадо.
-- А что это значит? -- я не вижу их лица, но легко представляю серьёзное лицо Н.
-- Ну, это значит, к примеру, что бог сказал есть кошерную еду и мы едим кошерную еду, -- серьёзно сообщает чадо.
-- А почему бог сказал есть кошерную еду? -- терпеливо допытывается Н.
-- Потому что раньше не было холодильников, -- терпеливо объясняет чадо.
-- Ну и что, что не было, при чём тут холодильники?
-- Как это при чём? -- удивлённо тянет чадо, а я, которая тихо подслушивает из другой комнаты, вспоминаю как чадо стреляла в меня этими вопросами буквально недавно, и я пыталась, как могла, подвести рациональную основу. -- Ведь свинина же очень быстро портится, -- сообщает чадо серьёзно, -- а если есть испорченное, то заболеешь и умрёшь.

Они уходят и я не слышу конца разговора, но не сомневаюсь, что чадо построит логическую цепочку до конца.
( Читать дальше...Свернуть )

Больше всего радуют самые глупые мелочи.

Когда на мне десять метров ярко-розового тюля, сшитого в самую лучшую, но самую сумасшедшую на свете пачку, мне улыбаются все. Проходят мимо, смотрят внимательно, доходят до чёрных с белом кантом туфлей на розовой подошве с двумя кокетливыми перепонками посредине, одобрительно кивают и улыбаются.

-- Мисс, -- смотрит на меня девушка с первого ряда огромной аудитории, -- что за история с юбкой? К чему такая юбка? -- она весело смеётся и ждёт ответа.
-- Во-первых, -- важно начинаю я, -- это не юбка, а пачка. А во-вторых, -- девушка придвигается поближе, -- никакой истории, просто пачка, просто так. Розовая.
-- Мисс, как классно, мисс, -- выпаливает она и начинает шептать громким шёпотом: я же вам говорила, просто так, просто пачка, просто розовая.
( Читать дальше...Свернуть )

Я, кажется, влюбилась. Ни за что бы не подумала, что влюблюсь, но вот -- влюбилась. И мне немного стыдно признаваться, я шепчу про себя: прости меня, мой навеки любимый единственный Иерусалим; великодушно помилуй, мой ненаглядный Нью Йорк, это все несерьёзно, наверное, не ревнуйте, пожалуйста, но я влюбилась. Влюбилась в эту суету на улицах; в миллионы разных, совершенно разных лиц; в вежливое "мисс"; в немного чопорные доброго дня, утра, вечера; в строгие дома в центре, не предполагающие никакой легкомысленности, но не обижающиеся на глупый восторженный смех; в изумительно-аккуратные, немного вычурные, пузатые фасады домов отдали от центра, которые (теперь я точно знаю), в большинстве своём, значительно красивее внутри, нежели снаружи (и мне совсем не хочется жить практически ни в одном из них, но как же их вид приятен взору); да даже в вечернюю давку в метро, где тесно, но все и вся вежливы и никто не в обиде (сюда, сюда, мисс, здесь чуть больше места, а я вас со спины прикрою).

Невероятно забавно наблюдать как меняются люди от станции к станции. Осмотревшись немного вокруг, посмотрев на дома и машины соседей, я изумлённо мучила коллег: а что, простите, здесь другая вселенная и Порше это что-то, что доступно любому? -- вспоминая восемь разных Порше на нашей улице, всё вопрошала я. Здесь много разных вселенных, -- смеясь, отвечали мне, -- ты живёшь в той, в которой доступно практически всё практически всем. Ну и ладно, -- расслабленно улыбалась я, -- я-то думала, что сошла с ума.
( Читать дальше...Свернуть )

Когда-то я уже рассказывала о том, что такое национальное бедствие в Иерусалиме -- снег. Я бы с удовольствием опять написала бы про это, но не сейчас. Сейчас я точно знаю что такое национальное бедствие в Лондоне -- забастовка метро. Она становится дважды национальным бедствием если случайно происходит в один из самых холодных дней. Сегодня в Лондоне было национальное бедствие. Всех предупредили заранее: все получили длинное письмо с описанием всех ужасов и кошмаров, которые прочувствуют на себе все те, кто попытается приехать на работу. Дорогие граждане, -- изо всех сил кричали на нас ярко-выделенные строки, -- если у вас есть хоть какая-то возможность не выходить завтра из дома, если ваше присутствие здесь не жизненно-необходимо, если у вас есть кто-то, кому будет жалко терять вас во цвете лет, то, пожалуйста, умоляем вас, не приезжайте завтра на работу.

В Иерусалиме я получала точно такие же письма за день до предполагаемого снега. Но есть, как говорится, нюанс. Иерусалим, в отличие от Лондона, не пытается преодолевать бедствие -- он замирает, закрывает все двери, запахивает все окна и впадает в истерическую эйфорию: ура, нам дали снег на один день, всё закрыто, никакой работы, сейчас мы все дружно пойдём на улицу, надев все имеющиеся тёплые вещи (ну и что, что в пяти свитерах и трёх куртках несколько неловко передвигаться -- снег же, когда ещё будет!) и будем изо всех сил лепить снеговиков из тех пяти сантиметров, покрывших землю, пока весь снег не кончится. В смысле, пока весь, лежащий на земле снег, не превратится в стоящих румяных снеговиков с глазами-пуговицами, развесистыми сухими ветками-руками, носом, сделанным из подручных материалов, и обязательно улыбающихся (снег же, когда ещё будет!). Снеговики, похожие на хтонических чудовищ, бодро стоят день, держатся ночь, а потом, когда весь снег уже растаял, а снеговики ещё держатся, все бегают к снеговикам, чтобы отщипнуть немного снега (снег же, когда ещё будет!). Поруганные, ощипанные снеговики покрываются пылью и грязью (всё сильнее напоминая хтонических чудовищ), а потом, в один день, куда-то исчезают.

Лондон же признаётся в том, что данное событие является, вне всяких сомнений, национальным бедствием, но гордо делает вид, что всё как всегда. Всё работает, все работают и никто ничего не закрывает. Посему, все те, чьё присутствие является жизненно-необходимым, должны присутствовать.
( Читать дальше...Свернуть )

Наши разговоры в последнее время неумолимо заставляют задумываться о нашем душевном здравии.

-- Дорогая, -- медленно отхлёбывая эль, возбуждённо обращается ко мне Ыкл, -- я вот что придумал. Только не перебивай, пожалуйста, у меня совершенно гениальная идея. Обещаешь не перебивать? Если обещаешь, я расскажу.
-- А вдруг ты что-то скажешь, а у меня будет что-то важное ответить и мне надо будет ответить прямо сразу, потому что я иначе точно забуду, ты же меня знаешь, а я пообещаю не перебивать и тогда мне придётся терпеть, а пока ты закончишь я же совершенно точно забуду, -- быстро отвечаю я, немного глотая слова по дороге. Я тороплюсь, отстаиваю своё право перебивать и параллельно думаю что же за гениальная мысль, которая его посетила на этот раз.
-- Нет уж, -- разводит руками Ыкл, -- если не пообещаешь, ничего говорить не буду. А то я начну говорить, ты меня перебьёшь, потом вообще собьёшь с темы, потом мы час будем обсуждать какую-то совершенно другую тему, потом ты скажешь, что уже поздно, а я с тобой соглашусь, мы пойдём спать и вся моя гениальная идея останется не высказанной. И не спорь, -- быстро добавляет он, заметив, что я собираюсь ответить, -- этот сценарий мы уже проходили сто раз. Так что -- либо обещай не перебивать, либо ничего не скажу. -- он гордо замолкает, даёт мне время обдумать и продолжает медленно отхлёбывать горьковатый тягучий эль.
( Читать дальше...Свернуть )

Иногда мне кажется, что жизнь самый лучший в мире сценарист. То количество разных сюрпризов, которые она преподносит, не укладывается ни в один сценарий.

Полторы недели назад мы обрадованно открыли двери грузчикам, которые несколько часов подряд заносили несметное количество коробок, плывших к нам из Израиля в нашу новую жизнь здесь. Я распаковывала коробки и после каждой следующей улыбалась -- ещё один кусочек нашей жизни опять с нами. Мы три дня распаковывали и расставляли вещи. Улыбающийся плотник собрал наши шкафы, в которые, наконец, можно было поставить все книги.

Когда была распакована последняя коробка, собран последний шкаф и даже любимая качающаяся скамейка обрела своё место в саду, я вздохнула и кивнула: всё, можно жить. Однако, ровно через час нам позвонили агенты и сообщили, что они невероятно сожалеют, но дом продан -- посему, у нас есть два месяца, чтобы найти новое жильё и съехать. Меня спрашивали как дела, а мне казалось, что такое уже было столько раз за последние три месяца, что можно было бы просто записать ответ и не отвечать всякий раз одно и то же: спасибо, прекрасно, нам снова надо переезжать. И казалось, что хуже уже не бывает. Всё -- это та самая пресловутая коза.
( Читать дальше...Свернуть )

Теперь у меня есть своё личное пространство где можно курить и никуда особенно не бегать -- в саду. Сад небольшой, так -- лужайка, скорее, но туда можно выйти из кухни и, стуча зубами от холода, спокойно покурить. У меня есть специальные меховые тапочки, которые я оставляю на пороге, когда заканчиваю курить. Теперь эти тапочки внутри, а всего несколько дней назад они были снаружи. Всего несколько дней назад у меня было три пары тапочек, а теперь -- одна пара и ещё по одному тапочку из каждой. Однажды утром я встала и увидела, что все мои тапочки стоят вовсе не у входа, где я их оставила, а хаотично разбросаны на лужайке. Из шести, впрочем, разбросаны были только четыре. Вернее, три с половиной. Один из них был хаотично разгрызен, так что его смело можно теперь называть половиной. Как интересно, -- воскликнули мы, увидя замысловато разбросанные тапочки, -- что бы это могло быть? Вернее, кто? Мы строили предположения.
( Читать дальше...Свернуть )

Давайте я вам бодрым и весёлым голосом расскажу страшилку.
( Читать дальше...Свернуть )

Я шла в паб и принимала поздравления. Я паковала чемодан и всё ещё принимала поздравления. Я летела в самолёте и думала о том, какой ужас, какой кошмар, как я сейчас всё это сдюжу -- а поздравления всё шли и шли. Я прилетела, сменила страну, сменила жизнь и как же хорошо, что всё ещё можно принимать поздравления.

Невероятное счастье переезжать в день рождения -- вот что я вам скажу.

Впрочем, к сожалению или к счастью, это далеко не единственное, что я сегодня скажу. Ведь невозможно без приключений. Нет, наверное, возможно, но я не умею. И даже если хотела бы -- вряд ли получилось бы.
( Читать дальше...Свернуть )

У нас был шикарный план.

-- Дорогая, -- посмотрел на меня Ыкл две недели назад, когда мы наконец-то получили наши документы, -- если мы всё равно задержались, как ты смотришь на то, чтобы, -- он хитро посмотрел, сделал драматическую паузу и торжественно сообщил, -- отметить твой день рождения здесь! -- посмотрел на чуть не подпрыгивающую меня и добавил, -- тебе же хочется. Всех соберём, посидим, поболтаем -- всё, как ты любишь!

Я очень люблю день рождения. Мне категорически не нравится то, что в день рождения увеличивается возраст, но у всего есть недостатки. Какая изумительная идея -- немедленно согласилась я и мы заказали мне билет на следующий после дня рождения день. Всё ходили по квартире и планировали куда кого посадить и что где поставить. И всё было совершенно чудесно.

Три дня спустя позвонил хозяин квартиры и сообщил, что нам, к сожалению, надо выехать из квартиры не позже четырнадцатого.
( Читать дальше...Свернуть )

Есть удивительное сообщество spacetime, в котором играют: рассказывают истории на заданную тему, передают друг другу эстафету, читают истории -- в общем, получают удовольствие от рассказов и рассказчиков. Сегодня меня там осалили, предложив тему в заголовке. Первую из историй я уже когда-то рассказывала, а вот две остальные, кажется, нет. Так что вот.

Удивительно получилось. Практически на любую тему у меня есть всякие разные рассказы -- у меня было наполненное событиями детство, потом такая же юность, да и сегодня, в общем и целом, жизнь постоянно удивляет меня своими вывертами. Но именно эта тема для меня невероятно сложная -- я, в общем и целом, почти никогда ни о чём не жалела. То, о чём действительно жалела, настолько личное, глубинное и нутряное, что его не вытащишь на публику ни за что, да и не надо, наверное.

Но я попробую подойти иначе.
( Читать дальше...Свернуть )

Ситро. Как я его любила в детстве! Дедушка покупал несколько бутылок сразу, охлаждал в холодильнике и у меня всегда было ситро. Я бегала во двор гулять и мы дружной стайкой прибегали ко мне: нам всем ситро! Дедушка усмехался, приносил стаканы и наливал до самого края. Ситро шипело, пенилось, переливалось через край и вместе с перелившимся через край ситро, переливалось через край наше нетерпение: ну же, ну же. Выпивали залпом и бежали назад -- бегать, играть. Лет в шестнадцать я купила себе ситро, открыла его, предвкушая, попробовала и так и осталась бутылка стоять в холодильнике. Газировка и газировка, что в ней такого.

Суп со звёздочками. Каким он мне казался прекрасным! В холодильнике всегда стоял прекрасный обед: борщ в большой кастрюле (густой, чтобы ложка стояла -- мамина гордость); жаркое из говядины с овощами; овощи, фрукты. Оставалось сварить макароны или, к примеру, картошку. И был бы прекрасный обед. К своим восьми годам я уже была крайне самостоятельной -- варить макароны, картошку и рис я умела. Но не хотела. Я бежала в магазин, зажав в в руке те копейки, которые могла бы потратить на мороженое, и покупала пакетик супа со звёздочками. Немного ела прямо сухую, невероятно солёную смесь. Родители не могли понять: в холодильнике столько вкусной, домашней еды -- почему ты это ешь? А мне суп со звёздочками казался самым вкусным на свете. Сегодня я практически не ем супы. Какое-то время вообще не ела, сейчас снова немного ем. Но тот суп со звёздочками вспоминаю, хотя и предполагаю, что сегодня не поняла бы за что он мне так нравился.
( Читать дальше...Свернуть )

Итак, продолжаем, до "я" всё ещё далеко.

Давайте задержимся на "к". Кукурузные палочки. Это было одно из любимых лакомств. Я их ела только когда гостила у тёти. Почему-то у нас они не продавались. Они приятно хрустели во рту, были солоноватыми и очень вкусными. В большом надутом пакете была целая куча ярко-жёлтых воздушных хрустящих палочек. И казалось, что невозможно наесться никогда -- сколько ни дай, всё равно слишком быстро заканчивается. Потом, как-то приехав в гости и увидев в магазине упаковку кукурузных палочек, я немедленно купила и побежала домой -- чтобы с наслаждением хрустеть. Палочки и палочки -- невнятный вкус, будто немного бумажный, становящиеся вязкими от слюны и застревающие в зубах. Пришлось признать -- я разлюбила кукурузные палочки.

Пирожное "картошка". До магазина "Рассвет" было пять минут ходьбы и целых две дороги по пути. Но я была необыкновенно самостоятельной и меня отпускали. Самая вкусная картошка была именно там. Продолговатые, тёмно-коричневые, с тремя белыми кляксами сверху. Божественная картошка. Сладкая, но не слишком, шоколадная, но в меру, бисквитная, но не сухая. Рядом с картошкой лежали нарядные эклеры, покрытые шоколадной глазурью. Но кому были нужны глупые и вычурные эклеры, когда есть картошка? Я откусывала небольшие кусочки, медленно жевала, всё старалась продлить удовольствие. Это было самое вкусное в жизни и казалось, что ничего вкуснее никогда не будет. Доедаешь картошку, переходишь дорогу и под колонку: руки помыть, воды холодной попить. Колонки стояли по краям дороги. Вода из них была прозрачная и очень холодная -- самое то после сладкой, но не переслаженной картошки. Я много лет не ела картошку. Несколько лет назад, в Харькове, я вдруг увидела картошку в каком-то ларьке и немедленно купила -- это же картошка. К сожалению, эта картошка была совершенно не такой. Неправильная. Я не думаю, честно говоря, что разлюбила картошку. Думаю ту, правильную, из магазина "Рассвет" (которого, наверное, и нет уже) я всё ещё люблю.
( Читать дальше...Свернуть )

Артишок. Впервые я увидела название это странного овоща лет в восемь. У моей подруги был какой-то кулинарный журнал, польский кажется. Мы зачитывались рецептами и примеряли их к содержимому холодильника. Сами в это время мы ели дивные маринованные баклажаны-малыши, доверху фаршированные черемшой, зеленью и кусочками чеснока. И тут нам попался на глаза рецепт, который назывался "Салат из ничего". Я не помню всех ингредиентов этого чудесного салата, но помню, что начинался рецепт со слов: если к вам внезапно пришли гости и вам совсем нечем их угостить, то вот -- чудесный рецепт из самых простых вещей, которые всегда есть у каждого. Первым ингредиентом была банка консервированных артишоков. Я помню как мы посмотрели друг на друга и начали хохотать. Смеялись мы долго, с удовольствием, у нас текли слёзы, мы хрюкали, тыкали пальцем в страницу, пытались сказать что-то, но опять срывались на хохот. И всё продолжали есть дивные маринованные баклажаны. Впервые я попробовала артишоки уже взрослая. И они мне совершенно не понравились. Я начала понимать польских хозяек из далёкого детства -- если уже застряли с целой банкой, так хоть гостям скормить.

Банан. В далёком детстве я очень любила бананы. Их (где-то) доставал дедушка. Приносил несколько больших гроздей и мы вешали их на окно -- дозревать. Бананы были зелёные и терпкие, есть их, пока не дозрели, было совершенно невозможно. Зато когда они начинали желтеть, они становились необыкновенно прекрасными. Я отгрызала кончик, раздвигала шкурку, кусала и представляла, что я сижу на необитаемом острове -- как в мультфильмах. Остров совсем маленький, в центре острова огромная пальма, а я лежу прямо под ней. Ноги мои уже почти в воде (совсем крошечный остров, зато весь, целиком весь, мой) и я, жмурясь от яркого солнца, ем восхитительный банан. Потом я не ела бананы много лет. А попробовав однажды удивилась -- и отчего они мне казались такими прекрасными?
( Читать дальше...Свернуть )

Мы любим распродажи и еду. Мы ещё много разного любим, но распродажи и еда, пожалуй, наиболее любимое.

До хануки ещё жить и жить, а ханукальные пончики уже повсюду.

-- Ханукальные пончики, горячие, свежие, только из печи! -- зазывает мальчик в кондитерскую, -- распродажа ханукальных пончиков! Три за десять, торопитесь, хватайте! Есть с вареньем, есть без варенья, есть со сгущёнкой, есть без сгущёнки!

Я не выдерживаю и подхожу -- а чем те, которые без варенья, отличаются от тех, которые без сгущёнки? Мальчик смеётся: всем! в те, которые без варенья -- не положили варенье, а в те, которые без сгущёнки -- не положили сгущёнку! Это же очевидно!

И правда -- очевидно. Девушка протягивает продавцу бумажный пакет с пончиком.
( Читать дальше...Свернуть )

Папе сейчас нельзя жареное. Так сложилось. Коронное мамино блюдо -- жареная картошка -- пока не имеет право на существование. У мамы сложные отношения с кухней в общем, и с кулинарией в частности. Мама решила обрадовать задержавшегося папу пюре -- пюре можно.

-- Ты знаешь, я в очередной раз убеждаюсь, насколько у мамы потрясающе научный подход ко всему! -- восторженно сообщил мне папа. -- Вот, к примеру, пюре. Ты с нами не живёшь, конечно, но вот ты -- ты помнишь где у нас толкушка?
-- Толкушка? -- я закрываю глаза, представляю себе родительскую кухню, вспоминаю -- Вспомнила! Она у вас на стенке на верёвочке висит. Ну, вот там..
-- Точно! -- папа меня прекрасно понимает. Ещё бы -- столько закодированных мной и мамой фраз подобного толка в течение, кажется, вечности. Папа мастер дешифровки. -- Так вот, -- продолжает папа, пытаясь не рассмеяться, -- я всё это к чему. Ты ни за что не угадаешь чем мама толкла картошку! Угадай!
-- Явно не толкушкой, -- начинаю я рассуждать вслух, -- иначе ты бы не спрашивал. Ложкой? -- я не уверена, но мне ничего не приходит в голову.
( Читать дальше...Свернуть )

Ыкл и чадо звонят в домофон и просят принести ноты. Я выхожу на площадку, собираюсь было вызвать лифт, как тоскливо думаю о том, что его придётся ждать и иду пешком. Молодец у нас мама, -- восклицают оба, -- не ленивая, пешком спустилась! Я улыбаюсь и думаю о том, что я спустилась пешком исключительно потому, что мне было лень ждать лифта. Нет, никогда мне не стать не ленивой.

*******

Перед прилавком с колбасами стоит крупная женщина лет пятидесяти. Она чем-то недовольна. Она ругается с изящной девушкой в белоснежном колпаке, стоящей по ту сторону прилавка. Женщина раскраснелась, тяжело дышит и спор их начался, по всей видимости, уже давно. Я подхожу и застаю его окончание. Женщина, активно жестикулируя и тяжело дыша, выпаливает:

-- Да засунь ты эту колбасу себе в задницу!
( Читать дальше...Свернуть )

Физиотерапевт поразительно точно находит самую болевую точку и начинает на неё давить. У меня слёзы из глаз, я открываю рот как сошедшая с ума рыба, я дёргаю ногами в воздухе и куда-то вытягиваю шею. Он аккуратно, но твёрдо, укладывает мою голову назад на подушку и вдруг смущается: Прости, я не хотел так резко и сильно, тебе не больно было? Я смеюсь сквозь слёзы -- нет, это было не больно, а вот, когда ты вот так вот нажимаешь, ты тоже не хочешь, чтобы было больно? Он громко смеётся: нет, когда вот так вот, -- он нажимает ещё куда-то и я на секунду забываю как дышать, -- хочу!
( Читать дальше...Свернуть )